Книга Ледяная невеста для герцога дракона, страница 32 – Таля Верховская

Я погасила фонарь. Осталась в темноте. Прислушалась. Сверху, на последней ступени, скрипнула половица. Один раз. Потом тишина.

Глава 15. Лёд отвечает

Коридор встретил меня молчанием — выжженным, тяжёлым, ещё пахнущим чужим страхом. Ноги гудели, синяки под кожей расплывались тёмными пятнами, но боль была честной. Я дышала. Значит, всё ещё здесь. Факелы в бронзовых креплениях горели холодным синим пламенем. Тени от них ложились неестественно: вытянутые, острые, будто лезвия.

Я сделала ещё пять шагов. Холод коснулся шеи раньше, чем я увидела его силуэт. Он вышел из бокового коридора. Чёрный камзол, ровный шаг. Сокращал расстояние без спешки. Три. Два. Остановился на длину вытянутой руки. От него пахло древним камнем, сыростью и морозным ветром.

— Леди Ростан. — Голос прозвучал низко, без вопроса, но с весом. — Вы задержались.

— Погреб не закрывали, лорд Вериус. Время просто текло.

Воздух сгустился. Давление нарастало, давило на плечи, на лёгкие. Магия Драго обволакивала — тяжёлая, вязкая, как вода перед ледоставом. Гребень у виска дёрнулся. Пульс в крови и тонкая вибрация металла совпали. Ровный ритм.

— Вы тренируетесь, — констатировал он. — Вам нужны силы для отбора, он не прощает слабости.

— Слабость прощает только смерть, — ответила, не отводя взгляда. — Я предпочитаю контроль. А его мне дает лёд.

Взгляд герцога скользнул по лицу, задержался на линии подбородка, на шее. Челюсть напряглась.

— Лёд принимает не всех, Лианна. — Впервые он назвал меня по имени. Голос стал тише. — Он либо впускает. Либо ломает.

— Я учусь его слышать. Не подчиняться.

Он подался вперёд.

Пространство сжалось. Холод его дыхания коснулся кожи, оставив на щеке невидимый ожог. Воздух между нами зазвенел, натянутый, как струна. Я подняла глаза. В полумраке коридора его зрачки на мгновение сузились, превратившись в вертикальные щели. Потом расширились вновь. Оценивал. Проверял. Или признавал.

— Пустышки выживают, — произнёс он, и слова ложились медленно, как иней. — Они ползут, молят. Ищут тепло. Гнутся, чтобы не сломаться.

— Я не гнусь, — ответила. — И не молю.

— Это решает стужа. — Он поднял руку. Ладонь прошла в сантиметре от щеки, не касаясь, но холод пронзил до кости. — И я.

Гребень у виска завибрировал. Часто. Тревожно. Моя магия, ещё сырая, неукротимая, столкнулась с его — древней, отточенной, ледяной. Они не оттолкнулись. Сцепились. Зависли.

Я не моргнула. Лишь подбородок дрогнул. На долю секунды время остановилось.

— Ваш гребень реагирует, — наконец сказал Драго. Голос стал глубже, почти бархатным. — Мэри носила такой же. Она тоже слышала стужу. До последнего вздоха.

Он отступил. Развернулся. Плащ чётко хлопнул по каменным плитам. Я стояла, не шелохнувшись, пока его шаги не растворились в конце коридора. Только тогда прижала пальцы к щеке. Кожа горела. Кровь билась в висках слишком громко. Напряжение отпустило, оставив лишь лёгкую, предательскую дрожь в кончиках пальцев.

— Что же ты со мной делаешь? — прошептала я в пустоту.

* * *

Комната встретила темнотой. Свеча на столе едва тлела. Огниво высекло искру, пламя дрогнуло, выхватив кровать, сундук, тяжёлые ставни. Всё на своих местах. Дневник спрятан под половицей. Шаль — на спинке стула. Но воздух стал другим. Тяжёлым. Неподвижным. Я шагнула к кровати и замерла.