Книга Ледяная невеста для герцога дракона, страница 34 – Таля Верховская

Я держу холод в узде. Он не висит в воздухе постоянно. Я отпускаю его дозой. Как лекарство. Краткий контакт выдерживают многие. Длительное соседство требует резонанса. Эйлин Торн продержалась три недели, пока ее кожа не начала трескаться. Она не пила зелья. Говорила, что лёд — не игрушка для слабых. Но стужа взяла своё.

Вивиан стоит особняком. Она пьёт отвары. Горькие, тягучие, сваренные по рецептам забытого ордена. Зелье гасит обморожение, поддерживает пульс, позволяет находиться рядом со мной часами. Побочный эффект известен заранее. Утроба каменеет. Детей не будет. Она принимает цену осознанно. Остаётся из привязанности к влиянию, из страха пустоты, из привычки выживать рядом с драконом. А может, и правда любит, глупая. Характер у неё изворотливый, ум острый, магия спит. Отклик нулевой. Она выдерживает меня за счет зелий, а не кровью.

Магия же должна течь навстречу, а не разбиваться о стену. Внутри, под рёбрами, у меня всегда жил Огонь. Не метафорически. Я чувствую, как он сворачивается клубком в груди, когда я злюсь. Как он рвётся наружу, когда я чувствую угрозу. Мой дракон не умеет говорить. Он умеет только чувствовать. Голод. Холод. Жажду.

Дракон снова проснулся, когда появилась она. Когда её магия коснулась моей. Огонь внутри не вспыхнул. Он замирал. Прислушивался. И сейчас он жаждал её — леди Лианну Ростан.

Дверь кабинета открылась без стука. Трое возникли на пороге. Альрик вошел первым, глухо звякнув доспехами, взгляд цепкий. Под кожей белел шрам — след когтя, который не смог пробить плоть до конца. Филипп следом, уткнувшись в папку с бумагами. Кассиан замыкал. Улыбка на губах, в глазах та самая острота, что знаю с детства. Его огонь был видимым. Золотистым. Редко скрывал зрачки.

— Докладывайте, — сел за стол. Холод в комнате сгустился до привычного уровня.

Филипп положил папку. Бумаги легли ровно.

— Казначейство Эдварда Вальдхейма выдало три крупных займа за месяц. Имена купцов подставные. Деньги ушли на северные перевалы. Официально — меха. Неофициально — логистика наёмников и закупка редких трав. Тех, что растут в болотах.

Альрик хмыкнул.

— Наёмники ходят за травой только за хорошую плату. Эдвард плетёт сеть. Проверяет узлы. Дёрнет за одну нить, порвутся десять.

— Подождёт, — постучал пальцем по столешнице. Пока не уверится в нашей слепоте. Забывает простое правило. У паука всегда есть тень. Тень падает на меня.

Кассиан усмехнулся, но пальцы сжались на трости. Резче обычного.

— А отбор, брат? Ты смотришь на неё так, будто считаешь пульс. Шестьдесят выдержали первое испытание. Большинство с трудом. Она скользила по льду, как по дому. Я принёс ей новые коньки. Она надела их, будто они всегда лежали в её сундуке.

Машинально дёрнулся. Воздух вокруг стола опустился на пару градусов. Зрачки сузились. Огонь внутри дернулся, требуя контроля.

— Я ищу резонанс, — ответил ровно. Магия рядом должна течь навстречу. Иначе связь рвётся. Ростан прочитала лёд. Значит, её дар проснулся. Выдержит меня. Это важнее богатств и связей.

— Лёд не прощает ошибок, — перебил Кассиан. Тон изменился. Тоньше. Резче. — Она слишком уверенна. Слишком знакома с этим миром.

— Ты замечаешь детали чаще, чем обычно, — произнёс я тихо. Воздух сгустился ещё сильнее. Территориальное давление. Он почувствовал. Отступил на полшага. Вернулся к папкам.