Книга Трактир графини Оболенской, страница 111 – Мария Геррер

— Но в свете последних события я не посмею сопровождать вас, — с сожалением произнес Уваров. — Можете взять с собой подругу.

— У меня нет подруг. Матрене не до поэтов, она читать выдумки не любит, сама мне сказала. Глафира полностью отдалась работе в трактире. И вряд ли она стихами интересуется. Настя вообще подросток, нельзя ее на подобные мероприятия водить, рано ей.

— Ольгу возьмите.

— Нет, я пойду с вами, и чихать… ой… — от восторга я забыла о манерах. — Мне все равно, что подумает обо мне общество. Я и так его достаточно шокировала. Тем более я уже в стадии развода. И вообще у меня передовые взгляды — даешь избирательные права и равноправие женщинам.

Чуть не добавила: земля — крестьянам, фабрики — рабочим. Но это уже революционный лозунг.

— Еще немного, и вы вольетесь в ряды подруг Ольги, — с улыбкой заметил Уваров.

— Поживем — увидим. Когда мероприятие? — безуспешно пыталась заставить сердце стучать ровно.

— Вечер через три дня, в четверг. И я буду безмерно рад сопровождать вас. А теперь мне пора, — Уваров поднялся и поцеловал мне руку.

То ли у меня разыгралось воображение, то ли он вложил в этот поцелуй слишком много чувственности. Сладкая, тягучая волна пробежала по моему телу, заставляя прикрыть глаза, чтобы не выдать себя. Даже подумать страшно, как Кирилл целует в губы!

Увы, после ухода Уварова мне пришлось возвратиться к рутине. Поставщик привез подмороженную картошку. Хотя управляющий и сам отлично справился бы с проблемой, но подключилась я — пообещала разорвать контракт на поставку, если гнилье не заменят на качественный продукт в течение суток.

Провела собеседование с двумя юношами, претендующими на места официантов. Одного приняла с испытательным сроком, второму мягко отказала — слишком молод, почти мальчик. Но предложила ему стать помощником по кухне. Парень обрадовался и согласился.

Дала объявление о похоронах Шарлотты в газете — может, кто из ее знакомых захочет прийти, хотя бы модистка мадам Ферже.

Утром в сопровождении Тита и полицейского поехала на так называемое иноверческое кладбище. Тут хоронили иностранцев практически всех конфессий. В небольшом пустом плохо протопленном храме печально звучал маленький орган, пастор читал молитву над Шарлоттой. Никто кроме меня не пришел проводить ее в последний путь.

Все прошло быстро, хотя и без спешки. Над могилой тот же пастор сказал короткую речь на французском, потом вздохнул и повторил на неплохом русском. Суть сводилась к одному — все мы совершаем ошибки, кто из нас без греха? Покойся с миром, милая Шарлотта!

Поблагодарила священника, дала ему денег на памятник:

— Пожалуйста, позаботьтесь об этом, — попросила его.

Добавила на ремонт обветшавшей крыши собора. Пастор заметно оживился:

— Я прослежу, чтобы могилу убирали и содержали в надлежащем виде.

— Благодарю, — кивнула ему.

Все, больше мне тут делать нечего. Обернулась, и мне показалось, что среди памятников мелькнул силуэт.

— Тит, проверь, — велела я.

Проваливаясь в снегу, Тит скрылся среди серых гранитных крестов и мраморных ангелов. Вернулся быстро:

— Это работники. Упавший памятник подправляют.

В свете последних событий я стала дергаться от любого звука, от случайной тени. Еще немного, и превращусь в пуганную ворону, которая куста боится. Хотя лучше так, чем быть на месте Шарлотты.