Книга Королева выполняет обещание, страница 100 – Татьяна Миненкова

— А ты успела соскучиться? — Он усмехается, но поскольку вопрос риторический и ответ ему известен, Тим продолжает: — Слышал, ты так и не вышла замуж. Чем тебе Невзоров не угодил?Или дело вовсе не в нём, а в том, что Князев вернулся?

— Скорее, «дело не твоё», — поправляю я, скрывая раздражение. — Ты серьёзно позвонил мне для того, чтобы посплетничать о личной жизни?

Поднимаюсь с постели. Лениво потягиваюсь. Савка сонно трёт глаза, а устроившийся в ногах кровати Арт широко зевает, выставляя на обозрение мелкие, но всё ещё острые зубы.

— Нет, Ниса, я позвонил не для этого. — Голос Тимура лишается ленивой насмешки. — Просто следующая неделя — решающая.

— Помню. — Потянувшись, я накидываю на плечи лёгкий атласный халат. —И о данном тебе обещании тоже не забыла. Поэтому хотела попросить кое о чём.

Жду, что он начнёт язвить или возмущаться, но Шестаков молчит, поэтому я ухожу на кухню и продолжаю:

— Не выводи, пожалуйста, из себя участников процесса. Судьи всегда оценивают ситуацию не только исходя из закона, но и руководствуясь внутренними убеждениями. И если Позднякова будет считать тебя злом во плоти, я не сумею ничего изменить, как бы ни старалась, понимаешь?

Об этом не принято говорить, но многие сомневаются, что под судейскими мантиями находятся обычные люди со своими проблемами, мыслями и чувствами. Поэтому их решения могут зависеть от настроения, личного мнения или состояния здоровья.

— Да всё я понимаю, — отмахивается Тимур. — Я больше не буду устраивать цирк в СИЗО и в суде.Буду паинькой. И вообще, я, наверное, позвонил тебе вовсе не для того, чтобы напомнить о твоём обещании вытащить меня из изолятора.

— А для чего?

Наливаю в стакан воду, бросаю ломтик лимона. Пью неторопливыми маленькими глотками, слушая ответ собеседника:

— Для того чтобы тебя поблагодарить. У меня ведь за десять лет не осталось никого по-настоящему верного и преданного. И пусть ты пришла нехотя и с вызовом, но пришла и взялась меня защищать.Я это ценю.

Подобные реплики настолько ему несвойственны, что я даже замираю на мгновение со стаканом в руке. Бездумно смотрю на дольку лимона, болтающуюся в нём, как попавший в шторм парусник. Тимур не требует от меня ответа и продолжает:

— Про моих родителей ты знаешь, а бабушки не стало четыре года назад. Казалось, что во всём мире я остался совсем один. Как в кино про апокалипсис, где только герой, шагающий по заброшенным городам, одиночество и тишина. Мне ведь даже передачки носят посторонние люди за деньги, знаешь?

От этих его признаний в груди разрастается горькое и неприятное чувство вины. Я ведь взялась защищать Шестакова вовсе не из-за него самого и совсем не из-за нашего прошлого.

— Вообще-то, я тебя тоже за деньги защищаю, — напоминаю я, ёрзая на стуле, внезапно показавшемся жутко неудобным.

— И всё же, ты не посторонняя, Ниса. — Тимур негромко усмехается. — За эту неделю я думал о многом и многое вспоминал. Взрослая жизнь оказалась совсем не такой, как представлялось. Теперь кажется, что всё самое тёплое, правильное и приятное осталось где-то в детстве.И всё это — связано с тобой.

Ощущение неловкости усиливается. Я ведь не то что за эту неделю, я и за последние десять лет о Тимуре почти не вспоминала. Он тоже был частью моего счастливого детства, но там и остался. Поэтому я молчу, не зная, что сказать в ответ, а потом повторяю своё обещание: