Книга Королева выполняет обещание, страница 102 – Татьяна Миненкова

У меня максимально удобный ребёнок. Будь Савка таким как дети Шумиловых, играющие так, что соседи не раз вызывали наряды полиции, я бы чокнулась. Но даже с ним — таким спокойным и иногда не по годам рассудительным — я иногда понятия не имею, что делать.

Семёнов тоже не имеет — таскает сына на футбол и в тир, но тот смотрит на все развлечения, кажущиеся отцу весёлыми, с откровенно скучающим видом.

— Только зубы почисти сначала, — говорю я, прежде чем вернуться на кухню, потому что понятия не имею, что ещё сказать.

Савка — человек другого поколения и другого, абсолютно не понятного мне, склада ума. Говорят, ничего в жизни не происходит случайно, но мне до сих пор кажется, что ребёнок должен был достаться кому-то другому — более ответственному и подходящему для материнства. Я ведь даже во время беременности не ходила блаженно улыбаясь, не испытывала желания запить Фантой копчёную селёдку, не поглаживала любовно округлившийся живот. Просто родила и сбежала на работу, как только появилась возможность. Папа прав — я такая себе мать.У меня с котом взаимопонимания больше, чем с собственным сыном.

На кухне снова выполз из-за шкафчика огромный паук. За ночь он сплёл огромную сеть паутины от дверцы до края оконных штор. Но едва я собираюсь смахнуть веником это безобразие, из-за спины раздаётся мрачно-недовольное:

— Ма-а-ам! Ну я же просил не обижать Гошу!

— Я его и не обижаю! — Приходится спрятать покрытый тонкими нитями улик веник, но паук действительно цел и невредим — он заползает повыше на шкафчик, чтобы взирать оттуда укоризненно своими восемью глазами. — Просто объяснила ему, что паутину лучше плести в другом месте.

Арт смотрит со столешницы. Из-за торчащего обломка клыка выражение его морды очень явно напоминает ухмылку. Не удивлюсь, если он и правда злорадствует. Савка недоверчиво сопит, но за стол всё же садится.

— Он же маленький и не понимает ничего! — всё же не удерживается от нотаций сын.

Сейчас, когда он такой серьёзный — очень похож на своего дедушку. Уверена, успей я прихлопнуть Гошу веником, уже получила бы приговор за убийство.

— Это ты маленький и не понимаешь, что пауку в квартире не место, — ворчу я и неприязненно ёжусь — теперь весь день буду дёргаться от ощущения, что этот многолапый монстр бегает по спине или плечу.

Наливаю Савке какао и ставлю на стол. Сажусь напротив. Кот занимает место на третьем стуле, и мы приступаем к завтраку. Стула три, потому что когда-то в этой квартире жила счастливая семья из трёх человек: меня, мамы и отца. Я всё ещё помню, каково было сидеть здесь рядом с ними, всем вместе. Тогда это было обычно и буднично, а сейчас — как потерянное сокровище, которое уже не вернуть. Люди не умеют ценить счастье в моменте и осознаю́т его лишь в прошедшем времени, тогда, когда счастьебыло.Было и прошло.

Я пытаюсь найти удовольствие всейчас, пока время не утекло, но из-за каши, царящей, в голове — не получается. Ещё и Савка, прожевав оладьи, вносит в эту путаницу свою посильную лепту:

— Мам, а если муравей окажется далеко от муравейника, что он будет делать? Придёт в чужой муравейник? Будет строить свой? Искать тот, который потерял?

Блин-малин. Такое ведь даже не загуглишь. Поэтому приходится честно признаться:

— Не знаю, Сав. Наверное, у каждого муравья по-разному.