Книга Королева выполняет обещание, страница 118 – Татьяна Миненкова

— Что ножом ударил тётю…Сказал, что это тоже любовь.

Я не уловила момент, когда Савка стал таким излишне понятливым, особенно в отношении того, что ему понимать не следует.Действительно, для некоторых любовь — это поножовщина. Но этот вариант — чересчур экстремальный и о подобных гранях чувств детям следует узнавать гораздо позже, поэтому проворчав, что при встрече исключительно из большой любви придушу Семенова, я отправляю Савку умываться и чистить зубы.

Есть надежда, что Князев, уходя, оставил записку, но нет — в комнате не обнаруживается ничего подобного. Новые сообщения в телефоне тоже отсутствуют. Я ведь сама добавила Лиса в черный список и теперь понимаю, что там ему самое место. Не о чем нам больше разговаривать, раз он со дня на день ждёт прилета невесты.

Чтобы отвлечься, отправляюсь готовить завтрак — как робот, действующий по заранее заданной программе: наливаю в сковороду масло, сыплю соль, разбиваю друг о друга яйца и включаю плиту.

Оглядываю стены и потолок в поисках новой паутины и паука, ставшего за эту неделю неизменным зрителем наших завтраков, обедов и ужинов. Поняв, кого я ищу, Савка, выйдя из ванной, комментирует:

— Он Гошу в окно выпустил.

И не нужно даже уточнять, о ком речь. Князев — пацифист до мозга костей, в отличие от Семенова и в отличие от всех мужчин, которых я знаю. Именно благодаря ему я когда-то поняла, что настоящая сила вовсе не в агрессии и жестокости. И всё же, от его вмешательства в нашу жизнь я немного растеряна:

— Как выпустил?

Неужели Савка, при своей любви к паукам, позволил Лису вот так просто избавиться от того, кого записал в домашние питомцы? Но сын с готовностью объясняет:

— Ну вот так, взял и отнес на подоконник. А Гоша убежал.Ерисей сказал, что там ему будет лучше.

Я перевожу взгляд на окна, по стеклам которых уже забарабанили первые дождевые капли. Погода сегодня соответствует моему настроению. Как же хорошо Князев понимает, кому и где лучше.Почему тогда до сих пор не понял, что мне лучше рядом с ним, а ему — рядом со мной?

— Ерисей мне понравился, — доверительно произносит Савка, а я закусываю губу, чтобы не выдать эмоций.

Не хочу это комментировать. Заставляю себя вернуться к начавшей шкварчать яичнице. Выключаю плиту. Кладу кусочки хлеба на панель электрогриля. Сыплю в кружку растворимый кофе, потому что кофемашиной для дома так и не разжилась. Интересуюсь у сына невзначай, ставя перед ним тарелку с яичницей:

— О чем вы еще говорили?

Вдруг обо мне? Вдруг в этих крупицах информации я найду повод для новой надежды? Но Савелий заявляет:

— Это мужские секреты.

Выглядит он при этом так важно, словно ему хранение государственной тайны доверили. Ему — не так давно выдавшему мне то, о чём категорически просил не рассказывать Семёнов. Хмыкнув, пытаюсь задать вопрос иначе, захожу с разных сторон, но сын не собирается удовлетворять любопытство. Возможно после моего обещания придушить Костю он сделал какие-то выводы и теперь молчит как партизан.

Наличие у Савки к Князева секретов расстраивает и злит. То, что Лис умудрился влезть моему ребенку в душу и понравиться — тоже. Арт устроился за столом с таким видом, будто тоже что-то знает, но выпытывать у него — ещё бесполезней. Закатываю глаза:

— Ну и храните ваши мужские секреты.