Книга Королева выполняет обещание, страница 121 – Татьяна Миненкова

Вчерашний день Князев провел со мной не только для того, чтобы дать понять, что именно я потеряла, но и для того, чтобы попрощаться, поставить точку и позволить каждому из нас дальше идти своей дорогой. Ему — к алтарю и счастливой семейной жизни, а мне — просто идти, понятия не имея к чему приду.

Потому что любовь — это не только счастье.Любовь — это уметь отпустить. Даже если человек нужен до боли, до одури, до сумасшествия. Даже если сердце, протестуя, вырывается из груди, молотом колотя в грудную клетку. Принятие решения сравнимо с настоящей ядерной войной, только разворачивается она не снаружи, а внутри меня. Нужно отпустить Князева и я отпущу. Пусть живет долго и счастливо. И я тоже буду жить. Как умею.

16 июня, понедельник

With the Devil I'm Going Down — Steelfeather

Лис не зря сказал вернуть себя прежнюю. Та, какой я была в его отсутствии, не выдержала бы ни его возвращения, ни признаний в любви другой, ни новостей о свадьбе. Теперь я справлюсь, хоть и не без труда. Не позволю себе поддаться отчаянию или впасть в депрессию. Работа здорово отвлекает. Теперь я хорошо понимаю маму, нырнувшую после развода в свои инженерные проекты так глубоко, что не получается вынырнуть до сих пор.

С самого утра отвожу Савку в сад и с удовольствием погружаюсь в ежедневную адвокатскую рутину. Закапываюсь с головой в ворох жалоб и заявлений. Беспрестанно пью кофе. Размышляю над тем, как выполнить обещание и вытащить Тимура из изолятора — судебное заседание уже послезавтра. Он и сам обещал чем-то помочь, но я привыкла рассчитывать только на себя.

Ковыряю вилкой чизкейк, принесенный Ксенькой, и снова кручу так и эдак полученную от Князева подсказку.Мы оба его знаем. Этот человек не досудебщик и в деле его нет. Но изобличающие Шестакова показания он охотно даёт. Почему?Потому что у него есть личный мотив.

— Нис, у тебя всё нормально? — интересуется Ксенька, наблюдающая за моими молчаливыми раздумьями.

— Мы оба его знаем, — снова повторяю я вместо ответа, не боясь, что подруга сочтёт меня сумасшедшей. И добавляю к сказанному собственный вывод: — Мы с Князевым не общались десять лет. Значит засекреченный свидетель с нами учился.

Он тоже ходил в нашу школу и точно относился к ашкам или к вэшкам. Бэшек я исключаю сразу — тех, кто привык соблюдать нейтралитет Тим не касался, а значит и личного мотива ни у одного из них быть не может.

— Брось, Ниса. Ты всерьез думаешь, что его допрос что-то тебе даст?

Ксенька скептически скрещивает руки на груди и качает головой, но я не собираюсь сдаваться.

— Этому человеку Тим чем-то насолил, — отпив кофе, я продолжаю сыпать предположениями.

Ксенька раздраженно хмыкает:

— Это же Шестаков —он всей школе насолил.

Она права. Тимур умудрился напакостить всем, и всё же кому-то сильнее остальных. Я пытаюсь вспомнить выпускной класс, когда Шестаков был королём вэшек. Одноклассники его уважали, а ашки, соответственно, побаивались и недолюбливали. Но чтобы хранить обиды до сих пор? Или эта обида свежая? Ложка застывает в моей руке, а я сама замираю, пораженная внезапной догадкой:

— А что, если это не он, а она? — Не доев пирожное, я вскакиваю из-за стола. — Ну конечно, это она! И как я раньше не догадалась?

Потому что раньше все мои мысли витали исключительно вокруг Князева, а теперь, когда он внес в наши отношения роковую определенность, я могу видеть ясно.