Книга Королева выполняет обещание, страница 12 – Татьяна Миненкова

— Подумаю.

— Вот и отлично. — Ярослав довольно улыбается. — Увидимся вечером, детка.

Когда Невзоров уходит, оставив после себя аромат дорогого лосьона, наконец, отлипаю от зеркала и устало опускаюсь на мягкую банкетку. День только начался, а я уже ощущаю себя полностью выжатой. Арт запрыгивает на противоположный край, сопровождая прыжок протяжным «мя-я-я-яу».

— Не хочу никуда идти, — слушая, как шаги Яра постепенно затихают на лестнице у лифтов, признаю́сь я коту.

Взъерошенный, с лысеющими пятнами на ушах и надломившимся правым клыком, Артас не вписывается в антураж Невзоровских хором и выглядит здесь как бомж на круизном лайнере. Десять лет оставили отпечаток и на нём, несмотря на лекарства, капельницы, уколы и диеты. Ярослав при одном только виде моего кота закатывает глаза и называет его не иначе как «дохляк». Но я люблю Арта, и для меня он всё равно прекраснее любого другого животного на свете.

— Ты же помнишь Князева? — Я забираюсь на банкетку с ногами, и, обняв колени, сворачиваюсь в клубок. — Он когда-то тебя спас.И меня. А теперь, представь себе, вернулся.

Кот заинтересованно принюхивается к моей коленке и зачем-то пытается подцепить когтем тонкий капрон колготок. Приходится стукнуть по пушистой лапе указательным пальцем. Интересуюсь у него:

— И зачем Лису было возвращаться? У него же там карьера, связи, успех, что он здесь забыл?Разве что жениться на этой своей столичной невесте прямо здесь мне назло.

Кот чихает, подтверждая сказанное, и пачкает слюной с очередной недоеденной ярко-жёлтой таблеткой белую юбку-карандаш. Это перечёркивает мой грандиозный план заявиться в суд в белом. Другой подходящей юбки нет, поэтому приходится сменить наряд на розовый, сопровождая переодевание ругательствами. Потому что под этот жакет нужна другая блузка и юбка, под блузку — другое бельё, под юбку — туфли, под которые, в свою очередь, нужно сменить сумочку.

В результате я ужасно опаздываю. Выскакиваю из дома за пятнадцать минут до судебного заседания, несусь по дороге, не обращая внимания на дорожные знаки и сигналы недовольных водителей, чтобы припарковаться у здания суда в девять пятьдесят семь. Пытаясь успокоиться, считаю, как раньше, перед важным боем, но сбиваюсь, не дойдя до десяти, и раз за разом начинаю снова.

— К судье Поздняковой, — на ходу бросаю я приставам, намереваясь пробежать мимо, но они, как назло, настроены решительно.

— Документы! — гаркает один из мужчин, преградив дорогу. — И сумку раскройте для проверки! Колюще-режущее, запрещённое есть что-нибудь?

Фыркаю, поняв, что спорить бесполезно:

— Желание придушить любого, кто меня задерживает, считается?

Раздражённо дёргаю замок сумки, рискуя засыпать стол на проходной её абсолютно безопасным содержимым.

— Не считается. — Проверяющий усмехается, хотя я не вкладывала в сказанное и доли шутки. — Проходите, Аниса Александровна.

Блин-малин. Я должна была появиться вовремя и войти в зал, как королева — с высоко поднятой головой и гордо расправленными плечами. Вместо этого я в него вваливаюсь, умудрившись запнуться каблуком о выступающий порог. Неуклюже балансирую, с трудом восстанавливая равновесие, но поскольку сумочка так и осталась расстёгнутой, часть её содержимого всё же вываливается на пол.