Книга Королева выполняет обещание, страница 15 – Татьяна Миненкова

Здесь мы достаточно далеко от остальных и почти скрыты ветвистыми папоротниками в огромных горшках, за десять лет превратившимися в настоящие пальмы.Тот самый коридор, и те самые папоротники, под которыми Лис когда-то мечтал о собственном будущем. Его мечта о том, чтобы стать прокурором сбылась. А моя о том, чтобы найти себе место рядом с ним — нет.Кто мог знать, что моё место на другой стороне баррикад?

— Какого чёрта ты в это влезла, Романова? — приглушённо рычит Князев, пользуясь подобием конфиденциальности.

Романова. Я снова Романова, а он снова смотрит на меня вот так — сверкая глазами. Снова злится и считает, что моё появление в его жизни принесёт с собой ворох проблем.Как вышло, что спустя десять лет мы вернулись к тому, с чего когда-то начали?

Произношу, отводя взгляд:

— Это моя работа.

Будь наше уединение абсолютным, Елисей, наверное, встряхнул бы меня за плечи — слишком красноречиво он сжимает кулаки, чтобы сдержаться от этого порыва.

— С каких пор твоей работой сталозащищать Шестакова?

Парень с глазами цвета бутылочного стекла и вечно взъерошенными рыжими вихрами превратился в мужчину. Красивого, ухоженного, холеного, в брендовых очках и с модно-уложенными волосами. Веснушек на загорелой коже почти не видно. Но пахнет он так же.

Стараюсь не смотреть на Князева. Не думать,какимон стал. Не представлять, «что было бы если». Вместо этого я злюсь, причём так сильно, как не злилась уже давно. Лучшая защита — это нападение. Всегда. Это правило ещё ни разу меня не подводило.

— Людей, — щурюсь так же недовольно, как и мой собеседник. Взяв эмоции под контроль, дерзко вскидываюсь: — Я защищаю людей, Князев. Ты — обвиняешь, а я — защищаю. Шестаков — тоже человек. А со вчерашнего дня — мой клиент.

Он замирает на мгновение и злость в зелёных глазах сменяется досадой. Может, тоже о прошлом вспомнил. Может, жалеет о том, что наш первый после десяти лет разлуки разговор получился таким. Может, я его ранила своими словами. Не стоило. Откуда ему знать, что я не на него злюсь, а в первую очередь на себя и на своевольного Шестакова?

— Послушай… — миролюбиво начинаю я, и в этот момент секретарь приглашает участников вернуться в зал и разговор на этом обрывается.

Пока мы шагаем по коридору, Князев ворчит:

— Я ведь просил тебя держаться от него подальше, Ниса.

Просил. Но это было так давно. Все просьбы, обещания, желания и мечты остались в прошлом. Навсегда. Словно шахматные фигуры, захлопнутые в деревянной коробке.

В зал мы оба возвращаемся одинаково раздражённые. Лучше было Князеву вообще не возвращаться. Лучше было не влезать в это дело. И лучше нам было вообще не разговаривать, чемвоттак.

И пока Позднякова зачитывает отказ в удовлетворении ходатайства, Тим за моей спиной шепчет:

— Вот теперь можешь откладывать следующее судебное заседание для ознакомления.

Я не отвечаю, и Шестаков принимает молчание за согласие. А когда судья оглашает решение полностью, поизношу:

— Ваша честь, прошу отложить следующее судебное заседание и дать мне время для ознакомления с материалами, потому что я вступила в дело только вчера.

Позднякова поправляет судейский воротничок, словно ей внезапно стало жарко, но высказать своё мнение не успевает, потому что первым его высказывает Князев: