Книга Королева выполняет обещание, страница 155 – Татьяна Миненкова

Объект обсуждения лишь хмыкает за моей спиной, но в спор предпочитает не вмешиваться. Это наша с Князевым битва. Наша партия. Наши ходы. Тим раздражен тем, что его отодвинули за ненадобностью. Позднякова с одной стороны и потерпевшие со свидетелями — с другой, могут лишь наблюдать за нами, словно за игроками в пинг-понг.

— Воздействие не доказано! — легко парирую я. — Участники на ваших глазах добровольно выразили мнение по ходатайству!

— Освобождение Шестакова может повлиять на ход судебного следствия!

— Он уже провел значительный срок в условиях изолятора! Обеспечить безопасность участников и интересы правосудия сможет домашний арест!

Перебрасываясь репликами, мы с Князевым получаем удовольствие от процесса. Как когда-то давно мы поддались атмосфере противостояния ради противостояния, и нам обоим это нравится. Могли ли мы представить такое, когда десять лет назад были в этом же зале нанесвидании?

— …его финансовые возможности и преступные связи позволят ему скрыться от правосудия!

— Мы готовы предложить суду конкретные условия, которые обеспечат соблюдение всех требований, связанных с домашним арестом, и именно эта мера пресечения на данном этапе видится наиболее гуманной и адекватной!

Не так давно я раздумывала над тем, как долго и качественно мы с Князевым могли бы мириться. Препираться мы можем с тем же усердием. Мы теряем счет времени, а Позднякова не останавливает нас до тех пор, пока доводы каждой стороны не заканчивается. Она могла бы, но отчего-то не решилась, и я испытываю к ней за это подобие благодарности. В конце концов, выбившись из сил и сбив дыхание мы вместе с остальными участниками остаёмся в коридоре.

Только что мы спорили, но сейчас молчим. Осмысливаем произошедшее. Ждём решения судьи — именно она должна определить, чьи аргументы перевесили.

— Пусть победит сильнейший? — усмехаюсь я.

В стороне от остальных мы почти наедине. Когда-то здесь же, у ровного строя цветочных горшков, я примеряла Князевские очки и воображала, каким он станет, когда вырастет.Он стал лучше, чем я представляла.

— Пусть, — устало кивает Лис в ответ.

Я уже смирилась с обоими вариантами возможных решений и пообещала себе не обижаться, если суд решит оставить Тимура в изоляторе. В конце концов я сделала всё, что от меня зависело и не давала Шестакову гарантий. К тому же, есть еще апелляция.

Спустя полчаса мы возвращаемся в зал и стоя слушаем, как Позднякова озвучивает решение:

— Изменить Шестакову Тимуру Владимировичу меру пресечения на домашний арест с исполнением по адресу…

Я облегченно выдыхаю и слышу короткий смешок за своей спиной, но сама не свожу взгляда с Князева, боясь увидеть разочарование, но не вижу — Лис умело держит бесстрастную маску.

— …возложить на него запреты в виде общения со свидетелями по уголовному делу, выхода за пределы жилого помещения, отправления и получения почтово-телеграфных отправлений, использования средств связи и информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», а также дополнительный запрет на выезд за пределы России.

Нечасто подсудимых освобождают прямо в зале суда. Особенно таких, как Тимур. Лязгнув замками, его выпускают из клетки и снимают наручники. Позднякова объявила перерыв до понедельника, поэтому участники заседания собираются расходиться.