Книга Королева выполняет обещание, страница 152 – Татьяна Миненкова

— Возможно.Но ты тоже заслужила то, что происходит с тобой,Ниса, — тихо произносит он, и на этом мы расходимся, обозлённые и разочарованные.

Больше всего раздражает понимание того, что Тимур прав. Каждый из нас заслужил то, что имеет. Он — изолятор, а я — одиночество. Но он прав не только в этом. В том, что я выбрала сторону Шестаков тоже разобрался раньше меня. Елисей — моя сторона. Я слишком сильно люблю Князева, чтобы ему противоречить. И из всего многообразия мыслей, успевших обосноваться в голове, больше всего мне отравляет жизнь та, что я умудрилась его разочаровать. Снова.

20 июня, пятница

READYFORWAR—Neoni,UNSECRET

К суду подъезжаю минут на сорок раньше необходимого. Парковка еще полупустая, но я останавливаю Харриер не на ней, а на обочине. Импровизированный наблюдательный пункт позволяет видеть каждую из подъезжающих машин. Я смотрю на дорогу и жду, пока тянется цепочка из разноцветных джипов, седанов, хетчбэков и универсалов.

Знаю, что Князев заметит, когда будет проезжать мимо — у меня же с некоторых пор не машина, а передвижной рекламный щит. Но остановится ли? После вчерашнего может проигнорировать и сделать вид, будто мы незнакомы. Лис мастерски умеет изображать равнодушие, когда ему этого хочется. Знает, что оно ранит куда сильнее злости, ярости или обидных слов. Это делает ожидание тревожным и напряженным. Солнечные лучи такие ослепительные, что я опускаю козырек, но глаза всё равно начинают слезиться. Прозрачная пелена жжет и делает всё вокруг бесформенным и ненастоящим.

Силуэт белого Прадо тоже расплывчатый. На всякий случай моргаю, чтобы сфокусировать зрение, но даже не глядя знаю, что это тот, кто мне нужен. За столько лет я научилась ощущать присутствие Князева интуитивно: по замершему дыханию, деревенеющим мышцам, учащенному стуку сердца. Зачем мне, спрашивается, этот полезный навык по отношению к мужчине, который через неделю станет официально чужим?

А пока не стал, я включаю аварийные огни и выхожу из машины. Изображаю непринужденность и пристально смотрю на Князева. Гипнотизирую взглядом. Если Лис и сомневается, то совсем недолго — Прадо паркуется рядом.

— Что-то случилось? — обеспокоенно интересуется он.

Я невесело усмехаюсь. В этом весь Лис — он поможет, даже если зол или недоволен. Даже если я в очередной раз его разочаровала. Даже если сам он женится через неделю. И хотя формально ничего не случилось, в глобальном смысле мне нужна его помощь. Отвечаю вопросом на вопрос:

— Можем поговорить?

Елисей бросает взгляд на часы. До заседания тридцать две минуты — много, если не брать в расчет, что за это время нужно признаться в собственных чувствах человеку, которому это совершенно не нужно.

— Говори.

Здесь мы под прицелом множества любопытных глаз. Нельзя касаться Князева. Нельзя тянуться за поцелуем. Нельзя даже смотреть слишком откровенно. Стратегическая и тактическая ошибка. Но кто знает, когда появится новый шанс для разговора, а после судебного заседания может стать поздно.

— Хочу, чтобы ты знал, почему я ввязалась в защиту Шестакова. — Отвожу взгляд, потому что какой бы ни была решимость, говорить о причинах некоторых импульсивных поступков слишком сложно. —Из-за тебя. Все эти десять лет мне настолько сильно тебя не хватало, что Тиму достаточно было озвучить твою фамилию, чтобы я приняла решение. И чем бы всё это ни закончилось, я не жалею. Потому что защищая Шестакова я могу быть рядом с тобой. Хотя бы так.