Книга Королева выполняет обещание, страница 25 – Татьяна Миненкова

— И какого рожна ты притащился вто самое общественное место, в котором я праздную свой девичник?

— Есть причина, — серьёзно заявляет Елисей. — Ты сбежала после суда, а наш разговор так и остался незаконченным.

Разговор, значит. В тот раз мы говорили о Тимуре, но сейчас, я уверена, Лис хочет поговорить о другом.А я снова не готова. От мыслей о необходимости объясняться, я неосознанно напрягаюсь. Мышцы натягиваются до боли, как в спортзале. Глубоко вдыхаю, потому что воздуха вокруг внезапно становиться недостаточно. Но, прежде чем я успеваю ответить, рядом со мной оказывается Ксюша.

За столько лет дружбы и совместной работы Полуянова научилась тонко чувствовать такие моменты. На совместных переговорах с клиентами нам бывает достаточно короткого взгляда или жеста, чтобы понять друг друга и сменить тактику поведения. Поэтому сейчас, ощутив моё напряжение и лёгкую панику, она встаёт между мной и Князевым:

— Елисей, какого чёрта? После того как ты бросил Нису, появляться на её девичнике — худшее из всего, что ты мог предпринять! — Ксенька выпила больше, чем я, но несмотря на заплетающийся язык, настроена решительно. — Она же несколько лет после этого была сама не своя…

От происходящего веет сюром. Мой мир только что перевернулся. Мог ли кто-нибудь десять лет назад предположить, что Полуянова примется стыдить Князева и защищать меня? Тем не менее она это делает.И делает это зря.

Потому что от сказанного брови Елисея взмывают вверх в неподдельном удивлении:

— Чтоя сделал? — неверяще переспрашивает он.

— Не надо, Ксюш. — Я пытаюсь заткнуть подруге рот, пока она не ляпнула ещё что-нибудь ненужное, не усугубив ситуацию до крайности.

Но Князев хмурится и, склонив голову к плечу, уточняет:

— Ты сказала, чтоятебя бросил?

Кажется, его глаза только что сверкнули такой злостью, которой я никогда прежде в них не видела. Если бы взглядом можно было убить, я бы уже сползла под барную стойку. Блин-малин, как же всё это глупо и не вовремя. Стискиваю пальцами спинку высокого стула, потому что становится сложно стоять на ногах уверенно и ровно.Ненавижу эту уязвимость перед Лисом. Бросаю раздражённо:

— Я не говорила.

— Не говорила, но и меня не стала разубеждать… — рассеянно бормочет Ксенька. — Ты же почти год плакала по ночам из-за него. Обалдеть… так это получаетсятыего бросила?

Кажется, только что перевернулся и её мир тоже. Елисей следит за моей реакцией — ждёт, что я стану подтверждать или опровергать сказанное. Но я молчу. Этого разговора вообще не должно было случиться. Такие вещи принято обсуждать один на один, а я вообще не желаю об этом говорить.Прошлое в прошлом.

— Пойдём, Ксюш. — Катя мягко тянет ошарашенную Полуянову за рукав.

— Ты тоже, получается, знала? — обиженно вскидывается она. — И ничего не сказала?

Чета Шумиловых напряжённо переглядывается, и Катя признаётся:

— Догадывалась.

А Никита торопливо повторяет:

— Поехали, Ксень, мы подвезём тебя домой.

Завтра придётся объясняться с Полуяновой и, возможно, с Шумиловой. Я ведь десять лет ничего и никому не рассказывала, предпочитая влачить бремя собственного выбора самостоятельно. В этот момент приходит внезапное осознание, что мой девичник закончился. Вот так — паршиво.Блин-малин.

Глядя на то, как друзья направляются к выходу, тороплюсь следом: