Книга Королева выполняет обещание, страница 51 – Татьяна Миненкова

— Прости, — шепчу я и вынимаю наушник сначала из своего уха, а потом, поднявшись на носочки, осторожно забираю второй у Лиса. — Я ужасная эгоистка.

Песня всё равно почти закончилась, хватит уже его мучить. Лис коротко выдыхает и усмехается. В темноте не видно, но я уверена, что глаз эта усмешка не коснулась.

— Я привык. — Он делает шаг назад.

И хотя Лис ничего больше не говорит, без слов знаю — он ждёт. Блин-малин, складывается впечатление, что вот в таком натянутом напряжении он провёл последние десять лет. Пора рассказать правду, к чему бы нас обоих это ни привело.Выполнить обещание. Набираю в лёгкие побольше воздуха и до боли сжимаю кулаки.

— Тогда, десять лет назад, за день до вылета я сдала билет, забрала документы из РАНХиГС и сменила номер телефона, потому что Арту снова стало плохо, — тараторю я на одном выдохе и, коротко вдохнув, продолжаю, пока не иссякла смелость: — Маме нужно было улетать в очередную командировку. Перелёт и вообще любой лишний стресс Арту в том состоянии был противопоказан, а вторую ксенотрансфузию делать было нельзя, ты же знаешь…

Дыхание и решимость продолжать кончаются одновременно, и я замолкаю, выжидательно глядя на Князева. Пытаюсь рассмотреть на лице признаки злости, удивления или огорчения, но лунного света для этого недостаточно, и внешне Лис кажется абсолютно бесстрастным.

— Ты отказалась от меня, от… нас… из-за кота, — глухо резюмирует он и неверяще качает головой. Тихо выругавшись, ерошит пятернёй аккуратно уложенные волосы, как когда-то. — Представить себе не можешь, сколько всего я за эти годы успел предположить, но об этом даже не подумал.

Молчу, не зная, что сказать. После признания чувствую себя опустошённой и уставшей — как воздушный шар, из которого выкачали весь воздух. Пара предложений отняла последние силы и теперь даже на ногах стоять тяжело.

— Ты ведь обещала положиться на меня, так почему сделала этот выбор тайком, сама, ничего мне не рассказав? — наконец, переварив услышанное, интересуется Елисей.

Горечь и досада, исходящие от него, почти физически ощутимы. Я понимаю, что с извинениями и объяснениями опоздала на десять лет и сейчас они ничем не способны помочь. Не знаю, кому из нас больней, и не уверена, что хочу знать. Но признаю́, что пришло время нести ответственность за своё решение:

— Я сделала выбор сама, чтобы не взваливать на тебя ответственность за него.

И чтобы страдать тоже самостоятельно. Чтобы позволить ему исполнить мечту, к которой он с самой начальной школы шёл с упорством, которому могли позавидовать олимпийские чемпионы. Чтобы Лис мог добиться всего, чего хотел. Чтобы реализовал свои амбиции. Неужели он не понимает? Однако Князев отчего-то не впечатлён. Чувствую, как злость на меня всё-таки вскипает в нём:

— Правда, что ли? Тогда почему я тоже её нёс?Только в отличие от тебя, нёс, понятия не имея, что несу, куда и почему!

— Да потому что ты бросил бы всё! — В отчаянии я кусаю губы до крови. — Потому что, если бы ты отказался от своей мечты ради меня, мне пришлось бы жить с этим потом!

Я не хотела, чтобы Елисей жертвовал ради меня своим будущим.А ещё эгоистично боялась, что он не пожертвует и выберет не меня. Поэтому сделала выбор сама: тяжёлый, болезненный, но верный. Счастье, построенное на жертвах — это дом с фундаментом поверх старого кладбища. Рано или поздно он всё равно рухнет, а те, кто в нём, окажутся среди скелетов и костей.