Книга Имя назовет Мальвина, страница 122 – Татьяна Миненкова

Have Yourself a Merry Little Christmas — Chase Holfelder

Семенов первым нарушает затянувшееся молчание:

— Я надеюсь, теперь ты перестанешь обижаться на шутки про Колобка! — с ухмылочкой заявляет он Князевой. — Потому что реально же Колобок!

Аниса упирает руку в талию, каким-то чудом умудрившуюся даже при беременности остаться тонкой. Теперь эмоция на ее лице одна — ярость:

— Еще хоть раз это повторишь, Семенов, и я… — она зла настолько, что вариантов мести слишком много.

Но правило о додумывании угроз работает только с трусами вроде Скворцова. Костя же, не только не пугается должным образом, но еще и хохочет:

— Расскажешь, когда придумаешь. И вообще, долго мы будем стоять в проходе, пока твой муж и мой сын нас ждут? — Костя осторожно за плечи отодвигает Анису и торопит меня: — Пойдем, Мальвина.

Князева негромко и почти беззлобно шипит вслед «чудовище», дополнив его еще какими-то ругательствами, но их заглушает радостный вопль Савки:

— Папа! Мальвина!

Савелий несется навстречу по длинному коридору и с разбега виснет на Семенове, как мартышка на дереве. Получив в подарок коробку с конструктором, мальчик довольно улыбается, но тут же переключается на меня:

— Пойдем, покажу тебе дом для Шуши!

— Сав, дай Алине хотя бы снять пальто, — смеется Елисей.

Видеть его не в прокурорской форме, а в белом свитере и джинсах — так же непривычно, как и Костю не в полицейской. Он с улыбкой жмет Семенову руку, и я понимаю, кто из Князевых решил нас пригласить. Елисей необычный не только из-за имени. Он из тех людей, с появлением которых в комнате сразу становится светлей. Под его взглядом Аниса мгновенно теряет боевой настрой и спустя секунду выглядит не заносчивой фурией, а почти радушной хозяйкой.

— Всё в порядке, я и сама по ней соскучилась, — улыбаюсь я в ответ, пока Семенов помогает снять пальто. — Показывай, Сав.

Всё ещё чувствую неловкость, случайно оказавшись на чужом празднике и спрятаться в детской — лучший выход. Здесь несколько микроскопов и каких-то пробирок для опытов, книги и макеты из конструктора, но крысиная клетка теперь стоит на полу. Её-то и клеткой в общепринятом смысле сложно назвать — это настоящие трехэтажные крысиные хоромы с удобствами: несколькими колесиками для бега, игрушками, дорожками и лабиринтами.

— Ого, — резюмирую я, пытаясь обнаружить в этом дворце белую крысу, но нахожу лишь огромного белого кота на крыше клетки.

— Это Артик, — объясняет хозяин комнаты.

Уменьшительно-ласкательное прозвище звучит странно по отношению к зверю, вдвое превышающему размеры обычных кошек. Торчащий из-под длинных усов надломанный желтый клык делает его похожим на уличного бродягу. Услышав свое имя, спящий кот лениво приоткрывает один глаз, но не увидев во мне ничего интересного закрывает снова. Шуша тоже просыпается — шуршит в одном из домиков, высовывает наружу нос. Шевелит усами и подходит ближе к краю клетки, обхватывает прутья тонкими лапками, и я приветственно подставляю для обнюхивания указательный палец. Тихо признаюсь:

— Я скучала, Шу. Но вижу, что тебе здесь живется намного лучше.

— Иногда я спрашиваю у папы, как у тебя дела и потом рассказываю ей, — с гордостью заявляет Савелий, а я невольно представляю, что именно Семенов отвечает сыну на такие вопросы.