Книга Имя назовет Мальвина, страница 119 – Татьяна Миненкова

Он как всегда — помятый и в обнимку с кружкой. А количество дел на его столе со вчерашнего дня ничуть не уменьшилось — значит то, которое должно было уйти в прокуратуру тоже никто туда не направлял. Дела у Захара уходят в суд только тогда, когда лежат на столе так долго, что у них вырастают ножки, чтобы добраться туда самостоятельно — на Скворчонка, как на следователя, надежды никакой.

— Уже офигела, потому что ты впервые пришел на работу раньше меня, — ворчу я, расстегивая пальто. Но судя по ошалелому взгляду соседа по кабинету, произошло что-то из ряда вон выходящее. А может он просто всю ночь гулял корпоратив? На всякий случай уточняю: — Или ты просто домой вчера не уезжал?

— Да ну тебя! — обиженно отмахивается он и с громким причмокиванием прихлебывает содержимое кружки. — Вот вообще теперь тебе ничего не расскажу!

После этих слов становится по-настоящему интересно. А вдруг Скворцов знает что-то важное? Он же главный разносчик сплетен в отделе. Но если выдам любопытство сейчас — точно будет молчать, как партизан. Поэтому я перекидываю пальто через спинку кресла и снисходительно разрешаю:

— Ну и не рассказывай.

Ставлю что угодно на то, что он не выдержит и десяти секунд. Мысленно считаю: десять, девять, восемь, семь…

— Гевельса по пути на работу задержали безопасники!

— Что⁈ — переспрашиваю я, хотя все прекрасно расслышала, но вопреки ожиданиям Захара меня шокирует вовсе не факт задержания. И следующем вопросе удивления почти нет. Потому что я уже знаю ответ, просто уточняю на всякий случай: — После селектора в полиции, да?

— А ты откуда узнала? Кто рассказал?

Никто. Запоздало понимаю, что Семенов вчера подозрительно легко согласился. Он просто решил не спорить и сделать по-своему. В очередной раз защитил меня, хотя на этот раз жертва была бесполезной. Ему не было смысла рисковать работой и должностью, но он пожертвовал. Кто еще из нас двоих безрассудный?

Из-за новостей о задержании Макса работа в отделе встала. Я делаю вид, что ни о чем не знала и Даня остается единственным, кто готов беспрестанно отвечать на дурацкие вопросы, развеивать или подтверждать подозрения и выслушивать чужие догадки. Селекторное совещание тоже отменяют, а я, как и собиралась, отпрашиваюсь у Крылова домой — все-равно дело по МИГ заберут, а убийство Кузина имеет к нему непосредственное отношение. После праздников будет ясно, а сейчас получается, мне в отделе и делать-то нечего.

Кажется, я заразилась от Скворцова и надеюсь, что после Нового года всё в моей жизни само-собой разрешится. Но праздник не ощущается. Ощущается только усталость и обида на Костю. Он правильно сделал, что не звонил — знал, что если расскажет о своем плане, я собственноручно его придушу. Чего выкопанной могиле зря пропадать? Сейчас он, очевидно, не звонит из тех же соображений.

По пути домой заезжаю в супермаркет. Мы с Ариной никогда не любили праздничных столов, но обязательно покупали несколько упаковок мороженого, я пекла печение, а Ри выбирала фильмы, которые мы до утра смотрели, укутавшись в пледы. Еще одним атрибутом Нового года всегда была новогодняя гирлянда — у кассы как раз выстроена из таких целая пирамида. Рука сама тянется, чтобы положить бесполезное украшение в корзину, но разбирая дома пакет с покупками, я долго смотрю на нее, а потом оставляю коробку в прихожей. Прошлого не вернуть мороженым, гирляндой или печением.