Книга Имя назовет Мальвина, страница 140 – Татьяна Миненкова

Я бы обязательно спросила, если бы Семенов сам не прогнал меня. Если бы позвонил или ответил хотя бы на одно из моих сообщений. Если бы я имела хоть какое-то представление о том, что сейчас происходит в его жизни. Но Костя так старательно меня отодвинул, что до всего приходится догадываться самой.

Но в том, что касается работы, хотя бы догадаться легко. Ошибка с отложенной реализацией стоила жизни двум его подчиненным. Все эти камешки в огород Семенова вроде «отдел тяжких не справился». Со стороны судить легко, но я-то знаю, что Костя сделал всё, что было в его силах. И Тим знает, что его новая должность — больше наказание, чем повышение. Но руководство, очевидно, решило иначе.

Стреляю недовольным взглядом в сторону этого самого руководства. Ежов застыл рядом с Крыловым недалеко от выставленных для прощания гробов и почетного караула. Оба руковода о чем-то негромко переговариваются с мрачно-серьезными лицами.

Замерзшие пальцы сжимают стебли роз с такой силой, что они вот-вот сломаются. Забыв попрощаться с оперативниками, я шагаю к Ежову сквозь толпу, ничего не видя перед собой. Внутри кипит ярость, как тогда, когда я неделю назад чуть не разгромила кабинет. Здесь слишком много людей, чтобы я могла позволить себе подобное, но сдержаться стоит мне колоссальных усилий и вместо голоса с губ слетает что-то похожее на змеиное шипение:

— Как вы посмели уволить Семенова⁈

Плевать на вежливость, субординацию и их с Крыловым прерванный разговор. Ежов смотрит на меня, как старшеклассник смотрит на дерзкого первоклашку, вздумавшего учить его жизни. Вижу, что он раздумывает, стоит ли вообще отвечать, и всё же, недовольно бросает сквозь зубы:

— Я сделал то, что должен был.

— Неправда! — горячо возражаю я. — Он был лучшим! Вы должны были защитить его так же, как он всегда защищал вас! А вы вместо этого позволили системе, которой Костя столько лет преданно служил, сожрать его и выплюнуть за ненадобностью!

И я ведь не только про Семенова говорю. Это явление слишком распространенное. Те правоохранители, для которых присяга — не пустой звук, те кто служит системе слишком верно, обычно в конце концов остаются ни с чем. Эта структура слишком коварна.

Взгляд начальника полиции темнеет. На секунду в нем даже мелькает что-то жуткое, почти нечеловеческое. Как если бы я заглянула в макет Вселенной, черный-чёрный, с далекими галактиками внутри. Но первым меня возмущенно одергивает Крылов:

— Алина!

А в следующее мгновение в глазах начальника отдела полиции снова холодное безразличие:

— Так случается.

И я понимаю: Ежову всё равно. Люди для него — всего лишь расходный материал. Глаза снова заволакивает слезами, и я отворачиваюсь, собираясь уйти. Федор Михалыч негромко просит:

— Алина, зайди ко мне в кабинет после похорон.

В этой фразе я слышу сочувствие и киваю. По крайней мере у него можно будет спросить о том, как Костя себя чувствует. Они с Семеновым дружат, он должен знать. Но есть у меня для разговора с Крыловым еще одна причина. Решение о ней пришло только что, но даже не осмысленное толком, уже кажется правильным. Чтобы окончательно его принять, я в очередной раз набираю номер Кости окоченевшими пальцами и звонок остается без ответа. Тоже в очередной раз.

С похорон ухожу первой. За спиной еще грохочут автоматные залпы, но погруженная в свои мысли я почти их не слышу. Вернувшись в отдел, сажусь за стол и какое-то время сижу, отрешенно уставившись на белый лист перед собой. Потом всё же вывожу на нем нужные буквы.