Книга Имя назовет Мальвина, страница 21 – Татьяна Миненкова

— Не понадобятся, — перебивает Максим. — Дело будут сопровождать оперативники службы безопасности.

— Почему? Работать по таким делам — непосредственная обязанность тяжких. Сеть информаторов Семенова весь город охватывает.

Гевельс щурится так, словно я не Костю только что похвалила, а его лично оскорбила до глубины души:

— А как ты думаешь, почему? — скалится он и, посчитав вопрос риторическим, отвечает сам: — Семенов — тот еще оборотень в погонах, Алина. Именно он игорную деятельность Куприна и прикрывает.

Замираю, осмысливая услышанное. Переварить то, что Семенов, строящий из себя борца за справедливость, замешан в криминале, получается с трудом, поэтому я с деланым равнодушием интересуюсь:

— Есть доказательства?

— Были бы, он бы уже в изоляторе сидел, а не руководил своим отделом разгильдяев, — фыркает Гевельс. — Но в том, что это именно так, у меня нет сомнений.

Почему-то у меня тоже нет. Если Максим прав, многое становится понятным. Детали складываются в голове в правильный пазл. Вот почему Семенов не хотел, чтобы Куприн фигурировал в деле об убийстве, а Василий рассказал Косте об Арине — был обязан за помощь. Теперь понятно, за какую именно. Эти мысли в течение дня отказываются покидать мою голову.

А когда внутри черепной коробки вместо мозга — каша из подозрений и предположений, работать получается с трудом. Открыв в компьютере чистый бланк протокола допроса, я пытаюсь набросать тезисы завтрашнего диалога с Куприным, но спустя полчаса лист остается чистым. Бросив эту затею, я поднимаюсь с кресла и заглядываю в кабинет Тетерина:

— Занят?

Спрашиваю, скорее для приличия, потому что и так вижу: Пашка аккуратно опускает в тяжелый металлический станок листы дела. Складывает он их определенным способом — ёлочкой, чтобы расположение листов разнилось на пару милиметров. Новички так не делают. Во-первых — муторно, а во-вторых, если перешивать придется — замучаешься. Но те, кто работает много лет, знают: уголовное дело — лицо следователя и не упустят лишний повод выделиться таким способом.

— Заходи, — разрешает хозяин кабинета, выверяя расстояние между листами.

— Помнишь, ты говорил, у тебя в телефонной компании кто-то знакомый есть? Мне детализация нужна. Срочно.

— Нужна — значит сделаем, — легко отзывается Тетерин и, закончив складывать дело, принимается готовить картонную обложку. — Ты документы отправила уже? Они электронный ответ в течение суток подготовить могут.

Меня этот вариант устраивает. Быстрее всё равно не получится, а так я совсем скоро узнаю имя того, кто слил мой обыск. Поблагодарив Пашу за помощь, я не спешу уходить. Устраиваюсь на стуле для посетителей и наблюдаю за тем, как следователь отмеряет линейкой нужные расстояния на картоне и расчерчивает ровные линии. Спрашиваю будто бы невзначай:

— А можешь дать допрос Тихомирова почитать?

Тетерин вздыхает. Демонстративная беспечность его не обманула — он прекрасно знает, насколько сильно мне хочется заглянуть в дело убийцы моей сестры. И настолько же сильно считает это желание неправильным:

— Алин, ну не мучила бы себя. — Прилаживая готовую обложку, он качает головой. — Тихомиров же всё признаёт и доказательств достаточно, даже в очной ставке с тобой отпала необходимость. Я направлю дело в прокуратуру, а суд признает его виновным и назначит наказание. Его посадят.