Книга Имя назовет Мальвина, страница 74 – Татьяна Миненкова

— Выясняй у Мищенко. Со своим соседом по кабинету я разберусь сама.

Еще месяц назад было бы не жаль ни его, ни Макара, но с момента своего перевода сюда я успела так измениться, что иногда сама себя не узнаю, а еще чаще узнаю в себе — сердобольную и склонную к сентиментальности Рину.

— Как скажешь, Мальвина. Только будь осторожна, ладно? — просит Семенов и почти минуту мы проводим, молча разглядывая друг друга в полумраке.

Я ведь уже столько раз смотрела на него, но сейчас вижу то, чего не замечала прежде. Дело даже не во внешности, хотя Костя и внешне довольно привлекательный. Просто есть в нем какой-то внутренний свет и спокойная уверенность, убежденность что нет ничего, с чем он не сумел бы справиться. Ри тоже была такой, поэтому я как никто другой осознаю обманчивость этого чувства. И всё же, тянусь к Семенову, неосознанно, инстинктивно. Он нужен мне. Сейчас и всегда. Ладно, хотя бы только сейчас.

Сейчас бы всего один из тех сладких и полных нежности поцелуев, которые когда-то доставались мне неожиданно и просто так. Тогда накренившийся мир снова выровнялся бы и вернулся на круги своя. Восстановились бы стабильность и уверенность.

Мне мало этих прикосновений. Я тону в потемневшем взгляде серо-голубых глаз и учащенно дышу. Кусаю губы, чтобы не попросить Костю о большем и снова не сделать первый шаг. В прошлый раз он был оправдан обстоятельствами — я ведь едва не погибла, нашла убийцу Рины и чуть было не стала убийцей сама. Сейчас мне хотелось бы, чтобы Семенов сделал первый шаг сам, и я чувствую, что он тоже этого хочет — есть признаки, которые не скрыть. Но вместо того, чтобы поцеловать меня, Костя касается кончиками пальцев моей щеки:

— Уже поздно, — произносит он бесцветным тоном и отстраняется. — Пора по домам.

Тяжело сглатываю, добавив к камню отрицания в груди тяжесть невысказанных желаний и ощущение внутренней неудовлетворенности. Без теплых ладоней Семенова и куртки, прикрывающей спину, снова становится холодно, но я стараюсь этого не показывать. Поплотнее задергиваю края кардигана. Молча плетусь по ступенькам следом за Костей и сохраняю показную невозмутимость. Он тоже не произносит ни слова, думая о чем-то своем. На лестничной клетке нашего этажа я нарушаю тишину, но задаю совсем не тот вопрос, который в последние несколько минут вертится на языке:

— О чем ты спрашивал Тихомирова?

Костя оборачивается у двери и неуверенно ведет плечом:

— Он все равно не ответил.

— Это неважно. Скажи, — настаиваю я и сверлю его взглядом.

— Я спросил о том, кто посоветовал его Арине.

Валя был прав. Костя куда умнее и опытнее меня. Он всегда задает правильные вопросы. Но проблема в том, что ответ знают только три человека: сам Тихомиров, Рина и тот, кто почему-то был заинтересован в ее убийстве. Семенов — действительно лучший из оперов. Он — не позёр, а действительно со спокойной уверенностью осознаёт свою силу и возможности. Это невольно заставляет им восхищаться.

Но вместо того, чтобы сказать Косте об этом, я сухо желаю ему доброй ночи и ухожу к себе. А сам он вместо прощания снова бросает мне вслед просьбу быть осторожней.

Gangsta’s Paradise — 2WEI

С утра узнаю, что Гевельс снова меня искал, но в который раз уехал куда-то с Барышниковым, предупредив, что вернется после обеда. Мне даже интересно становится, о чем таком важном Макс второй день пытается со мной поговорить, но ненадолго. В его отсутствие в отделе спокойней. Даже атмосфера всеобщей напряженности и отчуждения немного ослабла. Время течет медленней, словно кто-то поставил его на паузу, а необходимость нестись куда-то сломя голову исчезла. Работа никуда не делась — в ней следственный отдел никогда не испытывает недостатка, но выполнять ее прямо сейчас не хочется.