Книга Имя назовет Мальвина, страница 98 – Татьяна Миненкова

Всё идет строго по плану — как я и ожидала. Единственное, чего я не ожидала, так это того, что при виде меня Богачев неожиданно побледнеет и ошарашенно заморгает, словно увидел призрак. Но он и правда его увидел. Через секунду ситуация проясняется всего одним его неуверенным вопросом:

— Арина?

Access Point — Audiomachine

Можно было бы притвориться, что я Арина. Изобразить сестру, которую Богачев, очевидно, знал, и выпытать у него то, что нужно. Но, во-первых, я сегодня успела истратить весь актерский талант, а во-вторых, это притворство скажется на мне куда больней, чем на Арсении. Не смогу.

— Алина, — глухо поправляю я. Следовало бы улыбнуться, чтобы развеять неловкость, но у меня не получается. — Вы были знакомы с моей сестрой.

Богачев напряженно кивает, а на его щеки возвращается румянец. Но вместе с ним во взгляде есть что-то еще. Бликуют в неровном освещении стекла очков, и я не могу разобрать что именно.

— Да. — Подтверждает очевидное Арсений. Ри многие знали, это не удивительно. Но угадать какие отношения их связывали не получается. Жители этого города вообще все косвенно знакомы друг с другом через пару рукопожатий. — Я знаю, что с ней случилось. Соболезную.

Теперь киваю я. Он сказал то, что должен был — так положено. Но каждое «соболезную» даже сейчас, спустя год, вколачивает в грудь невидимые, но ощутимо острые гвозди. Нужно вежливо поблагодарить, а я молчу, и светская беседа не клеится. Как ни странно, ее поддерживает сам Богачев:

— Вы пришли с кем-то из гостей, Алина? — Он улыбается. — Я уверен, что вы не работаете в моей компании.

Следует снова соврать, но упоминание о Ри сбило весь настрой. И я снова говорю не то, что нужно и мгновенно стираю улыбку с губ Богачева:

— Я работаю в следственном комитете.

Он хмурится, даже морщится. Такое заявление ещё ни разу и ни у кого не вызывало радости. У меня в том числе. Раз уж солгать не получилось, приходится и дальше быть честной:

— Но в отличие от Гевельса я хочу докопаться до правды.

— Потанцуйте со мной, Алина, — предлагает Богачев вместо ответа.

Вряд ли мое заявление вызвало в нем желание танцевать. Дело в той самой любопытной блондинке, что уже направляется в нашу сторону. Терпеть не могу чужих прикосновений, но иначе поговорить наедине не получится. Киваю и первой кладу ладонь на его плечо.

— С чего вы взяли, что есть какая-то иная правда? — Рука Арсения ложится на мою талию, а вторая — неожиданно прохладная — касается пальцев.

Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз танцевала. Кажется, никогда, но покачиваться в такт медленному джазу легко. Желание узнать разгадку тайны заставляет забыть о дискомфорте, вызванном близостью постороннего человека:

— Ну, я же следователь. — Я не собираюсь углубляться в детали. Особенно те, что касаются запертого в туалете Макса и пряток в шкафу. — И мне известно о шантаже.

О том, что я понятия не имею, шантажирует ли кто-то Арсения или он сам — шантажист, не уточняю. Пусть он расскажет. Богачева отсутствие дистанции не беспокоит, и я не сразу понимаю причину. Просто с Ариной у него дистанции не было. Дорого бы я отдала, чтобы узнать, что за отношения их связывали. Арсений ведь достаточно взрослый — старше Семенова. Сколько ему, интересно? Лет тридцать семь-сорок? Выглядит он ухоженно и современно, но от тонких морщинок и легкой седины на висках не убежишь.