Книга Имя назовет Мальвина, страница 96 – Татьяна Миненкова

В полседьмого в кабинете Осипова уже стихийно накрыт праздничный стол, а ароматы пиццы и салатов выбрались далеко за его пределы и плывут по коридору, лишая выбора тех, кто еще не убрал дела в сейф.

— А ты что, не с нами, Малина? — удивляется Серегин, ради такого дела явившийся в отдел из отпуска. — Нельзя отделяться от коллектива!

— Я бы с удовольствием, Кир, но голова весь день болит, — вру я в который уже раз за сегодня. — Поеду лучше домой, отлежусь.

— Отдохни, Алина, — кивает Федор Михалыч. Он как раз зашел поздравить ребят перед уходом домой. — Кажется, это дело совсем тебя измотало.

Гевельса, способного заявить, что мои успехи в расследовании оставляют желать лучшего, нет, поэтому я с готовностью киваю. Все отмечают наступающий Новый год, а у меня, кажется, свой праздник — день лжи. Кто на что учился, как говорится.

Я ведь уже звонила в Асторию и, снова солгав, выведала, что корпоратив у Кристалла в семь. Являться к началу, когда все присутствующие пожирают друг друга любопытными взглядами, запоминая кто в чем и с кем пришел — не мой случай, поэтому я не очень-то тороплюсь.

Других корпоративов не предвидится, и я не отказываю себе в удовольствии собраться на этот, хоть он и чужой. Долго выбираю между небесно-голубым и серебристым платьями, укладываю волосы в аккуратные локоны, освежаю макияж. Верчусь перед зеркалом, оценивая результат. Гелендваген приметный — его легко могут запомнить. Я оставляю его на парковке у дома, а себе вызываю такси.

Ресторан ютится на въезде в город, среди сопок и плешивой лесополосы. Когда-то он считался своеобразной визитной карточкой, но давно уступил этот титул более современным местам.

Ри однажды сказала, что Астория считает себя конкурентом Меркурия, но на самом деле ему в подметки не годится. Я тогда слушала невнимательно, не представляя, кто придет день, и я смогу удостовериться лично.

Здание ресторана возвышается среди обветшалой улицы как царственный дворец прошлого века. На фасаде лепнина и колонны, а в витражные окна видны огромные золоченые люстры, но известка и буквы вывески успели выцвести, а асфальт подъездной дорожки в выбоинах и ямах.

Помпезность и вычурность так резко контрастирует с облупившимися домишками по соседству, что я морщусь. Здание справа от ресторана вообще заброшено и подмигивает осколками стекол в разбитых окнах. Ри не ошибалась. Астория с первого взгляда создает впечатление бриллианта в облупившейся и потускневшей оправе.

— Добрый вечер, — кивает девушка на стойке-ресепшн. Она выжидательно на меня смотрит и поняв, что я не экстрасенс, объясняет: — Ваше приглашение.

Я изображаю растерянность и начинаю копаться в сумочке. В последнее время слишком часто приходится жалеть об отсутствии актерского таланта. Но в день лжи мне определенно везет: когда из сумочки с грохотом вываливаются на пол блеск для губ, связка ключей и телефон, а я принимаюсь громко извиняться, зрительница этого представления теряет терпение:

— Да ладно, проходите уже, — отмахивается она.

К стойке приближается компания новых гостей, а мне, торопливо собрав с пола вещи, удается ускользнуть в главный зал.

Внутри Астория такая же, как и снаружи: мрамор на полу, лепнина на стенах, бархат портьер на окнах и сияние золоченых люстр. Пышно, но вместо того, чтобы ахать от восхищения, я думаю о том, хорошо ли эти тяжеленные светильники прикреплены к потолку и что будет, если массивная конструкция рухнет кому-нибудь на голову. На всякий случай стараюсь держаться от них подальше.