Книга Следствие ведет Мальвина, страница 109 – Татьяна Миненкова

— Когда ты понял всё, тогда, на осмотре, у тебя был виноватый взгляд.

Костя утомленно вздыхает и признается:

— Потому что я действительно себя виню, Мальвина. Всё, что ты говорила мне, я уже говорил себе сам. И я не убийца.

То, как пристально он при этом смотрит мне в глаза, могло бы убедить любого, но меня отчего-то не убеждает. С самого дня нашего знакомства один только взгляд на Семенова вызывает во мне массу противоречивых чувств. Это интуиция. Он сам говорил: когда знаешь ответ, а причин объяснить не можешь. Я растерянно произношу:

— Но ты мог бы им быть!

— Не каждый, кто мог бы стать убийцей, становится им, Мальвина. — Костя хмурится и делает короткий шаг, еще сильней сокращая расстояние между нами. Голос его становится тише и ниже, всего на герц, но у меня от этого тона по коже от локтей до запястий бегут мурашки: — А реши я тебя задушить — легко справился бы без галстука. Откровенно говоря, иногда ты ведешь себя так, что я очень этого хочу и с трудом сдерживаюсь.

— Мне стоит тебя за это похвалить? — глухо интересуюсь я, не отрывая взгляда от его лица.

Костя смотрит на меня решительно, без улыбки. Серо-голубые радужки полностью скрылись за темными зрачками. Он так близко, что я кожей ощущаю тепло его тела. Отшатнуться бы назад к холодильнику, но ноги приклеились к полу и отказываются шевелиться. Стою перед ним, как загипнотизированная. Семенов мог бы быть убийцей. Точно мог бы. Не уверена, что смогла бы сопротивляться, реши он убить меня прямо сейчас.

— Не хвали, — выдыхает он, и просит: — лучше поцелуй еще раз.

Строго говоря, в тот, первый раз Костя сам меня целовал, но момент не располагает к бюрократии. Я ведь уже знаю, какими бывают его поцелуи, и от одного только предвкушения бросает в жар. Тело перестает подчиняться и, ведомое инстинктами, приподнимается на носочки, чтобы быть ближе к Семенову.

В следующую секунду губы находят губы. Теплая ладонь ложится на мою талию, а вторая — зарывается в волосы, вынуждая запрокинуть голову. Ноги подкашиваются, и я цепляюсь за плечи Семенова, чтобы остаться в вертикальном положении. Поцелуй получается таким страстным и головокружительным, что не только пол плывет под ногами, а само сознание растекается причудливыми узорами и тает, не в силах выдать ни одной связной мысли.

Закрываю глаза, позволив себе на мгновение полностью отпустить контроль. Отдаюсь ритму пульса, стучащего в висках, и гудению крови, мчащейся по венам с невероятной скоростью. Глажу обтянутую рубашкой широкую спину. Дышу через раз, стараясь не думать о том, насколько сильно то, что происходит между нами сейчас отличается от всего, что я испытывала до этого. Настолько сильно, что это меня пугает. Слишком сладко и горячо. Слишком волнующе. Слишком неправильно.

Потому что вместе с обжигающим желанием я чувствую еще кое-что. Абсолютно иррациональный страх. Ледяной и липкий, он окатывает меня ведром холодной воды. Мышцы моментально сжимаются, превращаясь в тугие и жесткие пружины.

Я разжимаю пальцы и с трудом прихожу в себя. Отстраняюсь, обнаружив себя прижатой спиной к твердой дверце холодильника. Встретившись с Костей затуманенным взглядом, привожу в норму дыхание и одергиваю свитер, отчего-то съехавший с плеча. Сложно будет снова солгать о том, что поцелуй был отвратительным, поэтому я даже не пытаюсь. Честно признаюсь: