Книга Следствие ведет Мальвина, страница 124 – Татьяна Миненкова

«Лина», а не «Мальвина». Костя искренне извиняется. Без насмешек и шуток. И пишет «пожалуйста». Это заставляет сердце тоскливо и досадливо сжаться. Я ведь не обижаюсь, даже наоборот, доверяю, как никому и никогда. Но рассказать не могу. Он сам узнает в свое время. От меня или, привычно, от дежурной части.

«Лина! — в голосе Ри паника. Она поняла. Отрицать бессмысленно. — Пожалуйста, не делай этого!»

Глянув на часы, я понимаю, что хотя у следователей следственного комитета семь вечера субботы — разгар рабочего дня, для всех остальных — самое время быть дома. Особенно для тех, у кого дежурство завтра. Надо же как совпало.

— Привет, Валь, — ровным голосом здороваюсь я с убийцей Рины и Саши. — Что там с дактилоскопией? Не смотрел?

Несколько секунд он молчит. Возможно, ему тоже требуется время, чтобы придать тону невозмутимости, но потом из трубки раздается жизнерадостное:

— Я как раз собирался тебе звонить, Алина! Есть у меня для тебя хорошая новость.

Очевидно, я всё же ужасная актриса. Скворчонок отвлекается от своего дела и поднимает на меня взгляд. Не умею изображать оживление и веселость, как Тихомиров, поэтому, то, что я пытаюсь выдать за улыбку, скорее всего выглядит как оскал:

— Прекра-а-асно, — тяну я. — Ты еще на работе или уже уехал? Мне не хотелось бы ждать до завтра.

— Уехал. Но буду рад, если ты заедешь на чай…

— Заеду, — отчеканиваю я, не дав ему закончить предложение.

— Отлично. Жду тебя. Адрес — Свиридова шесть, квартира двенадцать.

Now or Never (Lacrimosa) Instrumental — Klergy

Положив трубку, я почти на минуту застываю у стола молчаливой статуей. Упираюсь кончиками пальцев в столешницу. Дышу. Прикрываю веки. В голове шум. Оглушительно тикают часы. Звонит телефон. Ри кричит, чтобы я сейчас же рассказала обо всём Косте и вообще не смела никуда идти одна. Скворцов что-то шутит на фоне, но в общей разноголосице звуков его голос совсем теряется. И всё же, я фокусирую внимание именно на нём:

— Малина, ты опять сломалась? — интересуется Захар, заметив наконец, что я его игнорирую. — У тебя телефон звонит.

— Да, — отвечаю я невпопад, сбрасываю очередной звонок Семенова и, поправив край листа на столе, кладу рядом ключи от сейфа и кабинета.

Вызываю такси и снимаю с вешалки розовый норфолк. Лишнего с собой не беру, но шапку, шарф и варежки надеваю — после обеда похолодало.

— Ты в магазин? — оживляется Скворцов. — А мне сэндвичей с курицей купишь?

Не торопись я в гости к убийце, не ушла бы сегодня так рано. Закончив со своими делами, помогла бы остальным. Так положено, но я не могу. Пожалуй, причина достаточно уважительная.

— В другой раз, — с кривой усмешкой отвечаю я, хотя и понимаю, что не будет никакого другого раза.

Пока Захар не решил уточнять детали, хватаю сумку и, не прощаясь выхожу из кабинета, но на выходе из отдела сталкиваюсь с Крыловым.

— Алина? — удивляется руковод.

— Мне нужно уехать, Федор Михалыч, — честно говорю я, хотя следовало бы что-нибудь солгать.

Всё-таки конец месяца. Остальные точно будут работать до ночи, если не до утра. Что я буду делать, если Крылов сейчас напомнит мне об этом и прикажет вернуться? Но вместо этого он, нахмурившись, интересуется:

— У тебя всё в порядке?

Начинается мелкий, лёгкий, как пенопласт снегопад. Второй первый снег — тот, что выпал в день поцелуя с Семеновым совсем растаял. На крыльце свежо и морозно.