Книга Следствие ведет Мальвина, страница 127 – Татьяна Миненкова

— Твоя сестра знала меня не как Валю Тихомирова, а как Тина — специалиста по масс-медиа, — признаётся он, деловито придвинув одну из кружек ближе к себе. — Считала, что я помогу с рекламой Меркурия.

— Зачем ты был нужен ей — понятно. — Я не свожу с него взгляда. — Но зачем Рина была нужна тебе? Ты уже убивал раньше?

— Нет, конечно, — качает головой Валентин с выражением лица «как ты могла так плохо обо мне подумать». — Арина была первой.

Его мотив всё ещё кажется мне загадкой. Несмотря на все эти улыбки и ухмылки, собеседник не выглядит сумасшедшим. Жестоким, да. Хищным, да. И даже социопатом, пожалуй, да — но не полным психом. Валя понимает: что хорошо, а что плохо. Осознаёт и в деталях помнит, что именно совершил. Гордится этим и продолжает свою игру, даже сейчас.

— Тогда почему именно она?

— Иногда идёшь по улице, а из-под асфальта пробивается одуванчик, — философствует Тихомиров, отпивая чай. — Такой яркий, стойкий, неподвластный обстоятельствам. Он растёт не просто так, а вопреки всему. Видела такие?

Напряженно киваю. Видела, но никогда не ассоциировала с этими цветами Ри. А ведь сестра действительно была такой — Валя очень точно её считал. Мы обе привыкли встречать невзгоды мужественно и без жалоб, но я всегда хмурилась и гордо выпрямляла голову, а Рина — пригибалась с улыбкой. Поэтому ничто и никогда не могло её окончательно сломить. Я даже ловлю себя на интересной мысли, что убей Тихомиров меня, сестра сумела бы справиться и шла вперед, назло скорби, горю и отчаянию.

— И когда проходишь мимо, — продолжает Валя, а голос его в мгновение меняется, становясь ожесточенным и фанатичным: — сложно отказать себе в удовольствии раздавить такой одуванчик подошвой кроссовка — доказать, что следовало сдаться сразу, а не пытаться идти против обстоятельств.

Внутри меня что-то рвётся, словно натянутая струна только что лопнула и с треньканьем разлетелась на части. Хочется вскочить со стула и впиться ногтями в лицо Тихомирова. Вместо этого я, призвав на помощь остатки самообладания, впиваюсь пальцами в чайную чашку. Не сейчас. Рано.

Теперь я вижу, что есть в собеседнике что-то ненормальное, неправильное. Он тоже когда-то и кем-то сломан. Но я не хочу разбираться в том, кто и когда его сломал. Мне нужны только ответы. И ещё месть, пожалуй — остальное не имеет значения.

— Неужели этого оказалось достаточно? — я неверяще качаю головой.

Не может быть, чтобы причина была настолько глупой: жизнь просто пересекла пути Рины с убийцей, и он посчитал её одуванчиком, а себя —вершителем судеб. Разве так бывает?

— Что может стать причиной для убийства? — отпив из кружки еще немного, Валентин со стуком возвращает её на стол и встаёт, принявшись рассуждать: — Внешний вид. Взгляд. Запах. Ненароком брошенные слова… А оправданием?

— Только другое убийство. — Сощурившись я смело встречаю его взгляд.

Я узнала всё, что хотела. Тихомиров лишил жизни девушек просто так. Ни за что. Мне казалось, что вместе с ответами я наконец получу свободу, но её нет. Вместо неё в груди взрывается ярость. Оседает тяжелым свинцовым осадком на ребрах. Туго натягивает каждую мышцу, превращая в тетиву лука и накладывает на них острые стрелы. Вряд ли я нуждаюсь в продолжении этого странного концерта. Но Валя предпочитает проигнорировать и сотни направленных на него стрел, и моё провокационное заявление.