Книга Следствие ведет Мальвина, страница 142 – Татьяна Миненкова

— Тогда еще вот этот осмотри. — Я выкладываю из кармана джинсов потертое сердечко на цепочке. — Он принадлежал Саше Власовой. Я это в допросе Юли отражала.

— Хм-м-м, — неопределенно выдаёт Паша, рассматривая оба украшения, а я даю ему обещанные пять минут и направляюсь к себе.

В профессионализме Тетерина при имеющемся объеме доказательств я не сомневаюсь. Он разберется. Теперь разберётся. Заставит убийцу ответить за содеянное по закону. Это не вызывает особой радости, но не уверена, что задуши я Тихомирова, результат не был бы тем же. Теперь уже никогда не узнаю наверняка.

Документы на столе в том же порядке, в котором я оставила их вчера. Даже дело Деклешева никто не забрал — не до него пока. Захар тоже на своём месте, с нескончаемой кружкой кофе и дурацкой улыбкой. Единственное отличие — сонный Серегин, усевшийся на один из стульев для посетителей. При моем появлении коллеги резко замолкают, без труда дав понять, что обсуждали только что вчерашнее в частности или меня конкретно.

Я внутренне съеживаюсь, приготовившись к жалости или вопросам — с тактом и пониманием у этих двоих не очень. Ощетиниваюсь невидимыми иголками, как дикобраз. Смотрю на Захара и Кирилла, а они, в свою очередь — на меня. Так бараны разглядывают новые ворота, а следователи — опечатку в постановлении о предъявлении обвинения, копию которого уже вручили обвиняемому.

— Хорошо, что всё закончилось так, — первым не выдерживает Серегин. — Твоё появление перевернуло весь отдел с ног на голову. Теперь работать станет куда скучней.

— Мы волновались за тебя, Малина, — добавляет Захар, громко отпивая из кружки. — Представить себе не можешь, как мы с Киром офигели, когда впервые тебя увидели.

Это удивляет настолько, что я даже на идиотское прозвище, которым Скворчонок снова меня назвал, внимания не обращаю:

— Подождите… — Застываю на месте, осмысливая сказанное. — Вы с самого начала всё знали?

— Знали, конечно. — Хмуро скрещивает руки на груди Серегин. — И ладно бы поняли сразу, но ты же не объясняла ничего. Когда на утреннем совещании внезапно появляется копия трупа по делу, которое ты прекратил год назад, можно в лучшем случае уехать в психдиспансер, а в худшем — в реанимацию с инфарктом.

Но мне отчего-то нисколечко их не жаль. Я постукиваю пальцами по краю стола и пытаюсь представить, что было бы, расскажи они мне всё в самом начале. Нашла бы я убийцу? Или сдалась бы сразу, а дело Власовой расследовал бы кто-то другой? Но Кириллу я задаю другой вопрос:

— И почему ты промолчал?

— Я сказал Паше. — Серегин пожимает плечами. — Паша — Осипову, а Осипов — Крылову. Руковод позвонил в край и подтвердил наши догадки.

Звучит как сказка про Репку, но совсем не весело. Представляю, что Федору Михалычу обо мне в крае рассказали. Даже странно, что он не отправил меня на психиатрическую комиссию. Но этот вопрос я задам ему лично. Знаю, он тоже сегодня на работе.

— Тогда и мне расскажи, — хмурюсь я. — Какого рожна в деле не хватает документов, касающихся Олега Фомина?

Кирилл тушуется, но нехотя признаётся:

— Твой отец настоятельно попросил их убрать. Ну, и раз обыск всё равно не санкционировали и вообще, причастность Фомина не подтвердилась, я убрал.

Догадываюсь почему. Папа боялся, что это может привести к шумихе вокруг Меркурия. Его редко волнует что-то кроме интересов сети.