Книга Следствие ведет Мальвина, страница 140 – Татьяна Миненкова

Знаю, что Семенов просто умышленно ранил в ответ, но в это легко поверить. Ведь даже его подарок, которым я втайне гордилась, был просто необходимостью повесить на меня джипиэс-трекер. Для дела.

Покончив с пуговицами, Костя уходит в прихожую. Не иду провожать, зная, что дверь закроется сама, когда он защелкнет замок. Одновременно и мечтаю, и боюсь, что Семенов сейчас вернется. Слышу, как он обувается, как шелестит курткой и как берется за дверную ручку, но потом шагает по коридору и, уже обутый, появляется на пороге спальни. Обводит меня тяжелым взглядом:

— Ты боишься вовсе не меня, Мальвина, — тихо произносит он. — И не отношений в целом. Работа и поиски убийцы тоже совершенно ни при чём. Ты просто боишься привязаться к кому-то, кого потом жизнь обязательно у тебя отберёт.

Вот значит, о чём я должна была догадаться. Ри хотела, чтобы я поняла сама, но без него я бы не справилась. Костя отворачивается уходя, но я тихо бросаю вслед:

— Тебе хорошо знакомо это ощущение, правда?

— Более чем, — бросает он, не оборачиваясь. — Отдыхай, Мальвина.

Через мгновение щелкает замок входной двери и звук шагов Семенова удаляется вниз по лестнице — не став заходить домой, он предпочел вернуться на осмотр. А мне отчего-то так паршиво и горько, что хочется снова расплакаться, раз уж я теперь умею, но я держусь.

— Этого ты хотела, Ри? — спрашиваю я в пустоту комнаты, но ответом становится тишина.

Эта тишина совсем не такая как раньше. Это пустая тишина. Арины в ней больше нет. Сестра ушла без прощаний и объяснений — исчезла, посчитав, что больше мне не нужна. От этого осознания меня накрывает таким нестерпимым одиночеством, что темнеет в глазах.

— Ри! Вернись, пожалуйста! — прошу я, всхлипывая, но чувствую, что она больше никогда мне не ответит.

Сердце сжимается от тоски. Семенов в очередной раз оказался прав: голоса в голове в конце концов исчезают, и по ним начинаешь скучать. Я уверена, что буду скучать по Ри и уже скучаю по тому, кто научил меня плакать. Следователь и опер — худшее из клише. Знаю, что, если позвоню Косте сейчас и попрошу вернуться — он придёт, наплевав на работу, на обиду и вообще на всё, но я не позвоню. И ему тоже об этом известно.

Заворачиваюсь в одеяло поплотней. Сначала кажется, что войдя во вкус, я буду плакать всю ночь без остановки, но по щекам успевает скользнуть лишь пара слезинок, прежде чем уставшее за день сознание погружает меня в тревожный, но крепкий сон.

[1] Тупак Шакур — американский рэпер, застреленный неизвестным в 1996 году.

[2] Джон Кеннеди — американский политический деятель, погибший в результате заказного убийства.

This One for You — Matt Naylor, Jacob Miller, Steven Stern

С утра плакать тоже некогда, хоть и хочется. Но я вчера не умерла и не попала в следственный изолятор как убийца Тихомирова, а значит уважительных причин пропускать очередной рабочий выходной нет.

Продуктов дома не осталось. В магазин я так и не сходила, молоко закончилось, а последние хлопья доели Савка и Шуша. Почистив зубы, пью кофе с несколькими ложками меда. Зачем продукты, если я в скором времени уеду отсюда? Убийца Арины и Саши пойман, расследовать дело мне всё равно не дадут, а значит ловить в этом городе больше нечего. Я ведь мечтала поскорее убраться отсюда, и вот, пожалуйста — мне совсем ничего не мешает это сделать. Или мешает?