Книга Следствие ведет Мальвина, страница 144 – Татьяна Миненкова

— В любом случае, спасибо, что позволили найти убийцу, — отвечаю я со сдержанностью, которой не чувствую. — Теперь он понесет ответственность за содеянное, а я хотела бы вернуться в свой отдел.

И чем скорее, тем лучше. Потому что теперь я чувствую себя неловко и странно. Не только из-за Кости. Еще и из-за того, что считала ленивыми дураками тех, кто всё это время, не вмешиваясь, позволял мне идти к цели. Щеки заливает румянец.

— Может останешься? — неожиданно предлагает Крылов. — Хотя бы еще на пару месяцев? Ты ведь занимала в крае должность старшего следователя, а сюда перевелась на нижестоящую. Ты нужна нам здесь, Алина.

Возможно, у него тут и в правду недобор кадров. Возможно, Федор Михалыч снова жалеет меня или отдаёт дань вежливости. Возможно его впечатлило мое рвение по делу Деклешева. Или есть другие причины? Я переспрашиваю:

— Для чего?

— Как минимум — потому что кроме тебя никто не хочет сидеть со Скворцовым, — смеётся он, но тут же серьезно добавляет: — Как максимум, у меня есть для тебя интересное дело.

Это уже не похоже на вежливость. Моя репутация в крае сильно подмочена после случившегося с Ариной. Не всякий руковод захочет иметь в подчинении следователя, не имеющего психиатрического диагноза лишь потому, что он старательно и сознательно избегает психиатров. Поэтому я недоверчиво переспрашиваю:

— Какое?

Собеседник усмехается. Он искренне рад моей заинтересованности:

— Что скажешь про расследование дела по ОПГ[1]?

Но я и до этого вопроса поняла, что остаюсь. Ведь оказывается, что для того, чтобы продолжать работать в сумасшедшем ритме, не спать, выезжать по ночам на осмотры, человеку нужно подозрительно мало: раскрытое убийство, иллюзия справедливости и понимание, что твои усилия кто-то оценил.

Через пятнадцать минут я возвращаюсь в кабинет, пытаясь понять собственное настроение. Смятение? Воодушевление? Энтузиазм?

— Пляши, Скворчонок, я передумала, — заявляю я в ответ на вопросительный взгляд Захара.

Сосед даже кофе давится от неожиданности:

— Остаёшься?

— Остаюсь ещё на какое-то время, — киваю я.

— Тогда, может кофе выпьем? — он улыбается одной из своих дурацких улыбок, но впервые она меня не раздражает. — Я тебе сам налью!

— Не сейчас. — Я снимаю с вешалки пахнущий цветочными духами розовый норфолк и накидываю на плечи. — Отложи это предложение до среды.

Два выходных — невиданная для следователя роскошь. Крылов настоятельно попросил меня взять короткий тайм-аут, чтобы прийти в себя. Я отнекивалась, не представляя, чем вообще занять внезапно свалившееся на голову свободное время, но понимаю, что отдых мне и в самом деле необходим. Выспаться. Купить продукты. Договориться о ремонте в съёмной квартире. Выплакать море слёз, что всё ещё плещется внутри.

Попрощавшись с Захаром, я забираю у Тетерина оба кулона и покидаю отдел. Снег хрустит под ногами, когда шагаю по нерасчищенным тротуарам. Это в больших городах жилищно-коммунальные службы минимизируют последствия снегопада в первую же ночь, а в таких, как этот даже дороги чистят через одну. Но сегодня я не злюсь, а просто принимаю его таким, как есть. Руки греют варежки, шапка — голову, а нос и щеки спрятаны в шарфе, в несколько раз обмотанном вокруг шеи. Мне не холодно, но всё ещё печально и до дрожи одиноко.