Книга Следствие ведет Мальвина, страница 4 – Татьяна Миненкова

— Это всё?

— Иди, Алина, — отмахивается руковод так, словно уже жалеет, что вообще меня вызвал.

Холодно кивнув, покидаю кабинет, и за дверью какое-то время стоит тишина. Шоу закончилось. Светочка возвращается за рабочий стол, принимаясь нехотя что-то печатать. Я же иду к себе, но никак не могу сосредоточиться на материалах, думая вместо этого о Семенове. Он был первой частью моего плана. Раздумывая над тем, как к нему подобраться, я и представить не могла, что он сам свалится мне на голову. И всё же Константин оказался совсем не таким, каким я успела его вообразить — самоуверенным насмешливым шовинистом. Может, слава о нём — ложь? Мужчины склонны преувеличивать собственные заслуги.

Если бы все воспеваемые Семенову дифирамбы были правдой, не было бы в этом городе столько глухарей[1]. Рассчитывать на помощь такого, как он, изначально было плохой идей и от неё придется отказаться. Я сумею справиться сама. Хлопает дверь отдела, возвещая о том, что это начальник оперов, скорее всего, уехал восвояси, чтобы пить кофе и сплетничать где-нибудь еще. Я устала от бездействия. От чужого, и от своего.

— Захар, где хранятся ключи от архива? — интересуюсь я, мысленно заготовив несколько ложных, но очень правдоподобных объяснений для такого вопроса.

Скажу, что мне нужно поискать в старых делах информацию для одного из материалов, или, что Крылов попросил…

— В кухне шкафчик под раковиной, — беспечно бросает Скворцов, не отвлекаясь от переписки в телефоне. Причины, по которым мне нужно в архив, ему безразличны. — В нём ключи. С синим брелком — от камеры вещдоков, с зеленым — от архива.

Как всё просто оказывается. Дела из архива бери — не хочу. Вещдоки, очевидно, тоже. Говорю же, анархия. В моём старом отделе доступ в архив и вещдочку был только у руководителей и секретаря со строгой записью в специальном журнале. Здесь он тоже имеется — пылится на стуле у входа. Естественно, свою фамилию я туда не записываю и сразу же принимаюсь искать в архиве нужное дело.

Номер я знаю — смотрела в базе, да и в почтовых уведомлениях о том, что производство приостановлено он имелся. «Лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого не установлено» — так они написали. Но ведь его и не устанавливал никто, судя по всему. Здесь никому ни до чего нет дела. Стискиваю зубы в бессильной злости.

— Двадцать восемь семьдесят два, — раз за разом шепчу я последние цифры номера, успевшие за эти месяцы въесться в память. Когда нужная папка наконец обнаруживается на полке с десятком таких же, с трепетом беру её в руки.

А открыв, разочарованно качаю головой, потому что даже с первого взгляда понятно, что документов в деле слишком мало. Подозрительно мало. Но читать их здесь и сейчас — опасно. Неизвестно кто и зачем может сюда заявиться и застать меня за не относящимся к моим непосредственным обязанностям занятием.

«Ну вот, Ли. — раздаётся в голове тихий ироничный смешок. — Дожили. Не успели перевестись, а ты уже крадешь уголовное дело из архива».

— Краду, — киваю я и, подцепив ногтем край наклейки с номером и фамилией на корешке, безжалостно срываю её с папки. После того, как я удостоверилась в том, что это дело никто толком не расследовал, я уверена, что поступаю правильно: — Потому что если кто-то и сумеет докопаться до правды, то это я.