Книга Следствие ведет Мальвина, страница 80 – Татьяна Миненкова

— Доброе утро, милый, — щебечет она и принимается говорить что-то о масштабах рекламной кампании нового отеля.

Рина специально частит, не давая мне вставить ни одного возмущенного слова. Ради неё, я молчу, просовывая Шуше кусочек гренки сквозь прутья клетки. Но мои старания идут прахом, потому что Олег и сам не прочь с утра со мной поругаться:

— Аля, от твоего взгляда сейчас молоко в кофе прокиснет, — ехидно заявляет он, усаживаясь за стол прямо напротив меня.

— Я же просила меня так не называть! — цежу я, пока остатки моего и без того благодушного настроения улетучиваются в кухонную вытяжку.

— Т-ш-ш-ш, ребята, хватит!

Рине приходится вскочить со стула и выступить в роли рефери до того, как я решу швырнуть в Олега кружку. Она ведь прекрасно знает, как сильно мы друг другу не нравимся. В причине этой взаимной неприязни не признается ни один, но мы оба знаем, что это — ревность. Мне приходится делить с ним сестру, ему со мной — невесту.

Я встаю из-за стола и демонстративно выливаю в раковину недопитый кофе, а кухню покидаю с гордо поднятой головой.

— Не забудь выбрать фильм на выходные! — успевает крикнуть Ри вслед.

В тот день я уехала на работу, не попрощавшись ни с Олегом, ни с ней, а она — в командировку, не позвонив вечером. Я не соврала про конец месяца и, вернувшись домой во втором часу ночи не придала никакого значения тому, что Ри за весь день так мне и не позвонила. Решила, что сестра дуется за утреннюю сцену. Во мне всегда жила уверенность, что мы помиримся. Всегда помиримся, что бы ни произошло. Потому что с Ариной невозможно было иначе и потому, что у меня не было никого ближе неё, а у неё, даже несмотря на скорую свадьбу с Олегом — никого ближе меня.

Следующие картинки сон подбрасывает обрывками, словно ветер сырые и липкие газетные вырезки — швыряет в лицо. Утренний звонок встревоженного пропажей Рины Олега. Новость о неопознанном трупе девушки с розовыми волосами. Воспаленный до паники мозг, с ужасом складывающий два и два. Бессмысленный торг — пусть это окажется не Ринка, и я никогда не буду ворчать и стану ходить с ней в любые клубы и магазины. Разговор с хмурым отцом. Зыбкий серый туман, в котором происходила подготовка к похоронам. Белый гроб. Розовый шарф на шее Ри, не похожей на себя прежнюю, другой, мёртвой. Тишина в голове, такая пронзительная и громкая, что кажется, будто от неё сейчас взорвутся барабанные перепонки. И сухая земля, с глухим грохотом сыплющаяся на деревянную крышку. Бам. Бам. Бам. Я не бросаю ни разу, но людей так много, и все они бросают и бросают, ком за комом…

— Мальвина! Ты в порядке? — встревоженный голос Семенова вырывает из тяжелых и душных объятий кошмара и возвращает в реальность — в полумрак спальни, с белым потолком и простой круглой люстрой. Костя склонился надо мной, оперся локтем о подушку. Он ловит мой расфокусированный взгляд и успокаивает точно также, как Ри совсем недавно во сне: — Т-ш-ш-ш, Лина, всё хорошо, всё хорошо.

Дышу так тяжело, словно всё это время задерживала дыхание. С хрипами и болью в легких, но постепенно сердце успокаивается, а каждый новый вдох получается короче и дается легче.

От Семенова пахнет холодной осенью и миндальным печеньем. Осознание того, что Костя стал свидетелем моей уязвимости, расстраивает и злит. Ещё и его тяжелая ладонь давит чуть ниже ключиц так, словно если он перестанет держать, я взлечу в воздух. Вспомнив, о его предупреждении, фыркаю: