Книга Следствие ведет Мальвина, страница 83 – Татьяна Миненкова

— С другими воспитанниками городского детского дома. Потом закончил краевой ведомственный вуз и вернулся сюда, пройдя путь от опера до начальника отдела по тяжким. И если ты закончила, то «с моих слов записано верно, мною прочитано»[1] я тебе с утра напишу.

Кажется, после этого Семенов по-настоящему засыпает. Дышит спокойно и ровно. Если мой вопрос и вывел Костю из себя, то он никак этого не показывает — даже ладонь с моего плеча не убирает.

Наличие детдома в анамнезе объясняет его неуязвимость к бытовым неурядицам и флёр одиночества, о котором говорила Ри. Хочется спросить о том, почему не нашлось других родственников, способных его воспитать, но Семенов ясно дал понять, что разговор окончен.

Оставшееся до звонка будильника время я провожу молча, а потом мы оба встаём и, как ни в чём ни бывало окунаемся в утренние хлопоты. Словно не было между нами ночных разговоров — ни первого, ни второго. Так проще. Но флегматично макая в желток подсушенный хлеб, Семенов неожиданно любопытствует:

— Во сколько у тебя похороны Власовой, Мальвина?

Я в этот момент как раз мысленно планировала сегодняшний день. С утра дополнительный допрос раскаявшегося Деклешева, потом — работа по материалам и убийству Саши.

— После обеда. Уточню у Юли.

— Поедешь, значит?

Решение не оставлять без внимания полученную от Ри подсказку я приняла еще утром, когда разглядывала лицо Семенова в темноте. Я ведь клялась себе, что использую каждый шанс для того, чтобы найти убийцу. И если он год назад специально приехал на похороны моей сестры, то и на Сашины явится — для этого ведь даже в другой город ехать не нужно.

— Поеду, — коротко киваю я и вилкой режу яичницу на аккуратные треугольники.

За окном сегодня темно и серо, но в кухне тепло. Стелется над кружками сизый пар. Хрустят поджаренные до корочки тосты, а желток яркий, как июльское солнце. Шуша на подоконнике старательно умывает обеими лапами узкую усатую мордочку. Слишком идеалистическая картинка для обычного вторника.

— Я поехал бы с тобой, но у меня селекторное совещание после обеда, — Костя отпивает кофе из кружки и тянется к вазочке с печеньем в центре стола. — Могу выделить тебе Родионова, на всякий случай.

Но в момент поимки убийцы мне не нужен ни он, ни Родионов. Их присутствие сильно помешает моим планам. И я легко разыгрываю беспечность:

— Не будет никаких всяких случаев. Кладбище — общественное место. Я просто осмотрюсь там. Может увижу что-нибудь подозрительное, или кого-нибудь, — отмахиваюсь, но тут же уточняю: — Скажи лучше, Родионов давно в твоём отделе работает?

— Лет шесть, примерно. — Костя откусывает от печенья и переводит на меня взгляд. Легко догадывается: — Его тоже подозреваешь за то, что он Тимофей?

Что поделать, работа у меня такая — всех подозревать. Хорошо, что Семенов мои заметки, исписанные потенциальными подозреваемыми, не видел, а то впечатлился бы еще сильней.

— В том числе, — признаюсь я, но Костя качает головой:

— Его не было в городе в момент прошлогоднего убийства — ездил на учебу. А на момент смерти Власовой у Тима алиби.

Остаток завтрака мы обсуждаем другие возможные кандидатуры. Оказывается, Костя уже начал незаметно проверять некоторых коллег. Он обещает поделиться списком и сообщить, если найдёт что-то подозрительное. Поэтому у отдела я выхожу из его Камри обнадеженная и воодушевлённая.