Книга Совершенство, страница 67 – Татьяна Миненкова

Вместо крика из горла вырывается сдавленный хрип, но я все так же не в силах пошевелиться. Желудок стянуло в тугой узел, а грудь сдавило так, будто на ней не футболка, а стальные тиски.

— Милана, – голос Нестерова и резкий звук открываемой молнии замка на двери долетают откуда-то издалека, приглушенные настолько, что я едва разбираю собственное имя.

Только Марка сейчас не хватало. Ведь именно его я и боюсь. Это его появление спровоцировало приступ намного сильнее множества предыдущих. И все же я пытаюсь сконцентрироваться на нечетких линиях его лица. Ничего не выходит, контуры все такие же расплывчатые и неровные.

— Милана, – снова окликает он, громко и четко, без малейшего волнения в голосе. – Посмотри на меня.

А разве я не пытаюсь? Чувствую, как Марк приподнимает меня с коврика, а его горячие пальцы сжимают мое запястье, прощупывая пульс.

Бесполезно. Ни его присутствие, ни советы не помогут. Тоша уже пробовал, когда во время одного из первых приступов оказался рядом, но все тщетно. Нужны таблетки. Или время, чтобы паника и отчаяние, затопившие всю меня изнутри, словно липкая густая смола, прошли сами собой.

Я зажмуриваюсь в надежде, что вальс разноцветных пятен перед глазами прекратится, но под закрытыми веками они начинают кружиться с удвоенной силой. Из груди вырывается слабый болезненный стон. Не припомню, когда мне было так плохо последний раз. Где-то внутри плещется горечь, будто кислота, разъедающая внутренности. Воздуха не хватает. Кажется, меня сейчас стошнит.

— Смотри на меня, – размеренно повторяет команду Марк своим пронизывающим голосом.

Не отпуская запястья, он касается пальцами моего подбородка, поворачивая лицом к себе, заставляя подчиниться. Усилием воли я открываю глаза. Слышу, как он произносит все так же спокойно:

— Дыши, милая. Вдох, выдох. Вдох, выдох…

Я честно пытаюсь, но кислорода катастрофически не хватает. Я в невесомости, будто глупый космонавт, что вышел с орбитальной станции в открытый космос, забыв скафандр. Мышцы понемногу расслабляются.

— Вдох, выдох, – глухо продолжает Нестеров, и воздух медленно заполняет легкие.

Картинка перед глазами постепенно начинает проясняться. Сознание вычленяет какие-то обрывки: подрагивающий свет кемпингового фонарика, прикрепленного к куполу тамбура, изумрудно-зеленые глаза Нестерова, склонившегося надо мной, и пряди темных волос, ниспадающие на его загорелый лоб. Движения губ, когда он повторяет «вдох-выдох». Яркий аромат бергамота. Колышущуюся от легкого ветерка ткань палатки.

Паника уходит, уступая место слабости. Я всматриваюсь в лицо Марка и не нахожу в нем никаких признаков беспокойства. Либо он мастер самообладания, либо просто хладнокровен, как японские самураи.

— Ты как? – бархатным, успокаивающим голосом спрашивает Нестеров, поняв, что мой взгляд стал осмысленным, пульс перестал напоминать автоматную очередь, а дыхание из прерывистого и хриплого стало почти таким же ровным, как у него.

Это показное проявление вежливости ожидаемо вызывает раздражение. Ему ли не все равно? Да если бы не он, приступа вообще не случилось бы.

— Вот только не надо меня жалеть. Я просто потеряла свои таблетки, – ворчу я.

— И не собирался, – произносит Марк невозмутимо и опускается рядом на коврик, осторожно перекладывая мою голову с собственных коленей на грудь. – От панических атак еще никто не умирал.