Книга Совершенство, страница 68 – Татьяна Миненкова

Лишь в этот момент замечаю, что на нем снова нет футболки и одет он в одни свободные шорты из тонкой плащевки. Моя щека касается горячей кожи на его вздымающейся в такт дыханию груди, и я замираю, пытаясь понять собственные противоречивые чувства.

— Ты собирался спать в тамбуре, – голос предает меня, становясь внезапно высоким и ломким, как у девочки-подростка, снова возвращая меня в «дерьмовый период» школьных лет, который я столь старательно пыталась забыть.

— Передумал, – Марк укрывает пледом нас обоих по пояс. – Во-первых, оказалось, что там неудобно. А во-вторых, подстраиваясь ко мне по ритму дыхания, ты уснешь без всяких таблеток.

Я фыркаю от его самонадеянности. Что бы он, заботливо выращенный в счастливой и полной семье, словно тепличный цветочек, вообще понимал в панических атаках. В том, что творится в моей голове, даже мой выдуманный собеседник на левом плече не всегда может разобраться.

Одну руку Марк закидывает за голову, зато пальцы второй, притягивающей меня к его телу, беззастенчиво пробираются под мою футболку и, легко касаясь самыми кончиками, начинают вырисовывать на пояснице незатейливые узоры, отчего у меня по коже прокатывается волна электрических мурашек, а дыхание перехватывает, что лишает меня возможности сказать что-то в ответ на его наглость.

Я нервно сглатываю, ощутив внутри волну непривычной нежности и смущения. Незнакомого чувства, кажущегося зеркальным отражением только что отступившей панической атаки. От него точно так же взрывается пульс, кипит кровь, а дыхание обрывается на полувздохе. Отличие лишь в том, что эти ощущения невыразимо приятные, трепетные, томительные, заставляющие мечтать о продолжении.

— Спи, милая, – ласково шепчет Нестеров и, притянув меня поближе к себе, легко касается губами моей скулы, прямо сквозь прядь волос, заставив меня утонуть в волне плохо скрываемых противоречивых эмоций.

После этого моя голова снова оказывается на теплом плече Марка. Его пахнущее горькой мятой дыхание до сих пор обжигает кожу. Подушечки пальцев Нестерова снова возвращаются к странному танцу на моей пояснице.

Я же смотрю в полумрак широко раскрытыми глазами, пытаясь понять собственные чувства, дать им какую-то объективную оценку, признаться самой себе, что мне приятны его прикосновения. Настолько приятны, что я не только не хочу, чтобы он останавливался, но и желаю большего.

Я ловлю себя на мысли, что надеюсь узнать, каково это, поцеловать его по-настоящему. Я ведь никогда еще и ни с кем не ощущала такого безумного притяжения. Такого, от которого по венам разливается горячий золотой огонь. И это пугает.

Его пальцы сначала замедляются, а потом останавливаются. Теперь широкая ладонь Нестерова просто лежит на моей пояснице, а дыхание мерное и ровное. Он спит, спокойно и безмятежно, словно мальчишка: одна рука за головой, другая все еще прижимает меня, нога согнута в колене, а крепкая широкая грудь плавно поднимается и опускается. Марк не боится ни меня, ни собственных чувств, какими бы они ни были. Я ему немного завидую.

Я осторожно приподнимаюсь на локте, чтобы не разбудить, и всматриваюсь в лицо Нестерова сквозь полумрак. С любопытством разглядываю мужественный точеный профиль. Дело в том, что я никогда не засыпала с мужчинами, не оставалась на ночь после близости с ними и сама не приглашала к себе.