Книга По ту сторону экрана, страница 18 – Татьяна Миненкова

— А вы думаете иначе?

Шелест колес по сырому асфальту и неразборчивый шум включенной водителем радиостанции сделали атмосферу внутри салона автомобиля приватно-доверительной. Мы словно были внутри собственного маленького мира, и я чувствовала, что наш разговор действительно останется между нами.

— Мне кажется, что наличие рядом мужчины могло бы значительно усложнить мою жизнь, поскольку это предполагает обязанность о нем заботиться и учитывать его интересы в планировании своего времени, — ответила я отрешенно. И, вдруг вспомнив, об услышанном вчера в суде мнении о причине беременности предыдущей помощницы Лазарева, полюбопытствовала: — А вы что думаете об отношениях?

Понимала, что он тоже мог оставить мой вопрос без ответа, но, вероятно, установившаяся доверительная атмосфера действовала не на меня одну.

— Абсолютно с вами согласен, с одним исключением. Иногда в нашей жизни появляются люди, о которых нам хочется заботиться и чьи интересы учитывать, даже если они напрямую противоречат нашим собственным планам.

И я не знала, говорил ли он сейчас о той, на ком, судя по сплетням, собирался жениться или о забеременевшей от него Эльвире. Но узнать это я уже не успела, потому что мы подъехали к зданию полиции и вынуждены были прервать разговор, вышедший чем-то вроде грядущей очной ставки, только между мной и Лазаревым, в ходе которой выяснилось, что противоречий у нас не так уж и много. Между нами ни с того ни с сего установилось неожиданное перемирие и взаимопонимание и от осознания этого я не смогла скрыть улыбки. Даже называть его Деспотом как-то перехотелось.

В полиции я оказалась впервые, но мрачное темно-серое здание не произвело на меня большого эффекта. Приземистое, трехэтажное, с множеством маленьких окошек, оно тянулось на добрую половину улицы и словно бы смотрело на прохожих с подозрением.

Кабинеты следователей на втором этаже располагались очень близко, один к одному и проходя за Лазаревым мимо приоткрытых дверей, я отметила про себя, что сотрудники полиции ютились в этих малюсеньких комнатках по двое, а то и по трое. Советский ремонт, рваный линолеум, потертая неказистая мебель навевали ощущение тоски и безысходности.

У одного из таких кабинетиков нас дожидались остальные участники: худенький подзащитный Лазарева с вытянутым печальным лицом и высокая дородная потерпевшая с высветленными желтоватыми волосами, которая, пользуясь моментом, громко отчитывала подозреваемого. Денис, едва подойдя ближе и поздоровавшись, встал между ним и продолжающей совестить его теткой.

— Уймитесь, госпожа Ежова, мы всё это уже слышали, — невежливо оборвал адвокат потерпевшую, от неожиданности застывшую прямо на середине неоконченной фразы. И, без приглашения прошел в кабинет следователя.

Расследованием дела о растрате занималась немолодая мужеподобная дама с короткой стрижкой. Как только мы вошли, она смерила нас хмурым взглядом из-под широких нарисованных бровей.

— А это кто? — кивнула она на меня, и я еле сдержалась от того, чтобы не ответить что-то столь же невежливое. Неужели нельзя было обратиться ко мне напрямую, раз уж я, между прочим, тоже здесь присутствую?

— Мой новый помощник, — отрезал Лазарев, который мог посоревноваться с полицейской в суровости взглядов и выйти из этого соревнования победителем. — Ева Сергеевна, предоставьте следователю удостоверение, чтобы она могла внести вашу фамилию в протокол.