Книга По ту сторону экрана, страница 19 – Татьяна Миненкова

Когда все приготовления завершились, а мы расселись на принесенных из соседнего кабинета пыльных стульях, очная ставка наконец началась. Я старательно фиксировала все, произнесенные следователем, потерпевшей, подозреваемым и адвокатом фразы, попутно вникая в произошедшую несколько месяцев назад ситуацию.

Подзащитный Лазарева по фамилии Герц несколько лет работал продавцом в цветочном магазине Ежовой. Не так давно она расширила помещение, добавив туда помимо цветов сувениры и статуэтки. А потом ревизия по прошествии отчетного периода выявила существенную недостачу, которую Ежова тут же приписала Герцу, как материально-ответственному лицу и быстренько настрочила на него заявление в полицию.

В противовес позиции Ежовой, Лазарев утверждал, что Герц был далеко не единственным материально-ответственным лицом, а всего лишь одним из них. К тому же, камеры видеонаблюдения в помещении магазина ни разу не зафиксировали за ним никаких противоправных действий. Судебно-бухгалтерская экспертиза зачем-то включила в сумму недостачи факты, когда живые цветы утилизировались как непригодные к продаже, а следователь не допросила всех нужных свидетелей.

Когда все нужные вопросы были заданы, а протокол составлен и зачитан присутствующим я поразилась предусмотрительности Дениса. Действительно, большая часть фраз, произнесенных Герцем, была искажена в пользу Ежовой и совершенно не совпадала с тем, что успела напечатать я.

Какое-то время Лазарев спорил со следователем, настаивая на том, что документ необходимо переделать, но, так и не добившись понимания, вписал в графу замечаний фразу о собственном несогласии и о том, что верные реплики участников будут приложены к протоколу позже отдельным ходатайством.

К этому моменту на улице стемнело и похолодало. Рабочий день был окончен, и я решила, что возвращаться на работу уже не имеет смысла.

Пока мы спускались по лестнице, Лазарев разговаривал со своим запуганным монументальной Ежовой подзащитным, подводя итог прошедшему следственному действию. Выйдя на широкое, ярко-освещенное только что вспыхнувшим прожектором бетонное крыльцо, мы попрощались с Герцем и остались вдвоем.

— Разве он виноват? Мне кажется, обвинение к нему несправедливо, — произнесла я, когда он отошел на достаточное расстояние, чтобы меня не услышать.

— В экономических делах часто так: кто первый написал заявление, тот и прав. Хотя, и по другим категориям такое не редкость. Задача адвоката — доказать следствию и суду неверность этого утверждения, — с легкой усмешкой ответил Лазарев.

Теперь, освещенный закатными лучами, золотившими его светлые волосы, словно нимб, он неожиданно предстал передо мной в образе непогрешимого борца за добро и справедливость. Эдакой «Сэйлор Мун в мужском варианте». И это веселое сравнение тоже заставило меня улыбнуться.

Я было уже привычно направилась к машине, но адвокат неожиданно меня остановил, придержав за плечо.

— Попросите Семена отвезти вас куда нужно и вернуться за мной, — произнес он, поежившись от налетевшего ветра. — Мне нужно зайти в изолятор к одному из своих подзащитных.

— Я не должна идти с вами?

— Вам туда нельзя, — коротко ответил он. — Да и не нужно. Хороших выходных, Ева Сергеевна.

Действительно, если само здание полиции производило столь мрачное впечатление, то я не очень-то желала знать, насколько атмосфера следственного изолятора его превосходит. Но, почему-то не торопясь садиться в блестящий черный седан, я продолжала смотреть на удаляющуюся в сторону одного из входов прямую фигуру Лазарева.