Книга По ту сторону экрана, страница 34 – Татьяна Миненкова

— А как же подзащитные?

— Они — в первую очередь, — пожал плечами Лазарев, разрезая свой стейк. — Получив обвинительный приговор, считают, что в этом виноват адвокат, а не их признательные показания, лица на видеозаписях и откровенные разговоры с подельниками по прослушиваемому телефону. Мягкий приговор им обычно тоже не нравится, ибо они считают, что адвокат недостаточно постарался и он мог бы быть оправдательным.

— А оправдательный? Я слышала, что в вашей практике и они не редкость.

— А при оправдательном подзащитные привыкли считать, что это в первую очередь их заслуга, потому что это означает, что они не виноваты. А адвокат срубил с них денег и ничего особенного не делал, — усмехнулся Денис.

Я тоже улыбнулась, потому что это звучало как анекдот, хотя после сегодняшнего представления я не сомневалась в правдивости этих утверждений. Лазарев говорил об этом отвлеченно, даже с некоторым цинизмом, словно ничего из сказанного его не касалось. Хотя, всего пару часов назад я была свидетелем того, что касалось, и еще как.

— Тогда не проще ли было бы выбрать работу поприятнее?

— Может и проще, но я не любитель искать легкие пути. Адвокатская профессия позволяет мне не нуждаться ни в чем, какой бы она ни была. Я не привык упускать очевидную выгоду. К тому же, иногда бывает интересно.

И я не могла с ним не согласиться, хотя окажись сама на его месте, вряд ли сумела бы проявить подобное «достоинство». А еще старалась абстрагироваться от мыслей о том, как приятно просто сидеть в компании Лазарева, разговаривать с ним, пусть даже о работе и смотреть, как он улыбается.

Выпив по чашке кофе мы еще немного поговорили, но вскоре пришло время возвращаться в бюро, неприветливо встретившее подозрительным взглядом Кристины и Сушковым, переминающемуся с ноги на ногу у кабинета Дениса.

И, судя по хмурому выражению лица второго партнера, я поняла, что он опять собрался ругаться с Лазаревым.

Они действительно шумно выясняли отношения около часа, но я не стремилась прислушиваться с спору. Было очевидно, что в отличие от женщины, устроившей сегодня театр в следственном комитете, Сушкова Денис считает равным противником и не собирается уступать ему ни в чем.

Пока я скидывала в компьютер отфотографированные материалы уголовного дела, они продолжали скандалить, но, увлеченная процессом, я неосознанно вычленила лишь четыре наиболее часто встречающихся слова.

Договор. Партнер. Деньги. Ответственность.

Мне это ни о чем не говорило, поскольку каждое из этих слов ежедневно сотни раз встречалось в обиходе любого сотрудника бюро. А когда разъяренный Сушков вылетел из кабинета Лазарева, я старательно сделала вид, что ничего не слышала и постаралась слиться с интерьером.

Тем не менее, последнее у меня получилось плохо.

— Ясенева! — обратился ко мне Михаил и в его тоне не было привычной вежливости.

— Слушаю вас, Михаил Александрович, — я продолжала изображать иллюзию бурной деятельности, надеясь на то, что у него хватит такта меня не отвлекать, все-таки негласно я являлась не его помощником, а помощником Лазарева. Сначала одного, а потом другого. Этот план тоже оказался провальным, ибо выдающимся тактом Сушков никогда не славился.

— Я смотрю, вы технично переложили дела бюро на хрупкие плечи госпожи Зеленой, а сами предпочитаете заниматься непонятно чем и шляетесь непонятно где в рабочее время.