Книга По ту сторону экрана, страница 36 – Татьяна Миненкова

В семь, коротко попрощавшись, уехал домой Лазарев, а конца моей работе все еще не было видно. Ближе к девяти поняла, что у меня болит спина и буквы плывут перед глазами. Я устала, а от бесцельного сидения за столом папок на столе не убавится. Решив, что утро вечера мудренее, вызвала такси и, забрав с собой ноутбук, отправилась домой.

Дневные вопросы никуда не делись и одолевали меня на протяжении пути, вызывая внутри маетное беспокойство. Теперь я начинала сомневаться в том, что Лазарев на моей стороне. Это я, будучи связана обещанием, данным его Станиславу Викторовичу и собственной неожиданной симпатией, искренне стремлюсь поддержать его и помочь. Но ведь далеко не факт, что это взаимно? Если он и правда настроен на то, чтобы причинить вред бюро, к примеру, ради мести отцу, разве нам с ним по пути?

Тревога сдавила грудь, словно железный обруч, мешая дышать. Я не любила неопределенность и хотела решить, как мне себя вести? Продолжить поддерживать Дениса, рискуя ошибиться? В глубине души я не верила, что он мог бы навредить мне, отцу или S

Дома, терзаемая раздумьями, в ответ на вопрос Дениса Яне о том, как прошел день, написала:

«День был длинный и сложный. В голове полно противоречий и вопросов. Не знаю, как с ними быть»

Даже аппетита не было. Но, понимая, что с обеда ничего не ела, я отрезала несколько кусочков сыра и в ожидании сообщения, медленно ела их, бездумно уставившись на светящийся в полумраке экран.

«Одна голова хорошо, а две лучше. Поделишься?»

Не представляя, как завуалированно задать ему вопросы о нем самом, и стоит ли вообще это делать, я напечатала:

«Я несколько раз столкнулась с несправедливостью, это меня расстроило. Теперь начинаю сомневаться в себе и в людях. Гружусь и грущу.»

«Не надо. Ложись спать. Завтра будет лучше, я обещаю. Добрых снов».

Звучало романтично. И успокаивающе. Наверное, Яна нравилась Лазареву. В переписке с ней он был заботлив, вежлив и учтив. Только на свидание ее приглашать не торопился, хотя, для меня это было к лучшему.

«И тебе, Денис» — ответила я, осознав, что мне приятно называть его по имени.

Вообще, чем больше я запрещала себе о нем думать, тем прочнее Лазарев обосновывался в моих мыслях. Стоило закрыть глаза, как в памяти тут же возник его образ. Настолько четкий и яркий, словно он был со мной рядом.

Устав противиться собственным чувствам, я представила, что это так и есть. Что я могу, протянув руку, взъерошить его волосы пальцами, позволив светлым прядям упасть на высокий лоб, могу коснуться высоких скул, спуститься к губам и узнать, какие они на ощупь. Словно мне ничего не стоит приблизиться к нему и поцеловать, трепетно и нежно, прижавшись к нему всем телом, позволив его сильным рукам скользить по моему телу, разрешив себе поддаться атмосфере уверенности и силы, которая всегда была его неотъемлемой частью и тому чувству защищенности, которое я ощущала с ним рядом.

Возможно, пожелание подействовало, потому что сны мне всю ночь снились самые сладкие, а проснулась я с рассветом, за полчаса до будильника и просто лежала, вглядываясь в окружающий меня полумрак с неясными очертаниями.

Утро, действительно, оказалось мудренее вечера. Грустью и переживаниями я вряд ли сумею что-то изменить. Стоит послушать Дениса и просто плыть по течению, как я и предпочитала делать всегда. Решать проблемы по мере их поступления и действовать по обстоятельствам, слушая собственную интуицию, которая на протяжении всей жизни была для меня лучшим советчиком.