Книга По ту сторону экрана, страница 37 – Татьяна Миненкова

Я оделась без спешки, и даже завтрак получился у меня непривычно сносным. Выйдя из дома раньше обычного, в метро читала телеграм-канал с городскими новостями, а потом зашла в кофейню на первом этаже нашей высотки, купив, помимо кофе для Дениса, еще и клубничный раф для себя. А, уже возле лифта, заметила на собственном подстаканнике надпись:

«Улыбнитесь и все будет хорошо!»

И я улыбнулась добродушной девушке бариста, махнувшей мне рукой из-за высокой стойки.

Поднимаясь на нужный этаж в пустом лифте, поняла, что до прихода Дениса его кофе, наверное, успеет остыть, но, чему быть, того не миновать. Остынет — схожу за новым.

В кабинете Лазарева и правда свет не горел, зато Зеленая в такую рань неожиданно обнаружилась на рабочем месте и, поскольку мое вчерашнее раздражение от работы по ее делам никуда не делось, я не могла оставить это без внимания.

— Неужели решила поработать, Крис? У тебя самой-то производства остались? Или все мне скинула? — осведомилась я, подходя к ее столу, где она, вопреки моему предположению, подпиливала обломившийся край длинного темно-фиолетового ногтя.

Коллега изобразила на лице искреннюю невинность:

— Я то тут причем, Ясень? Ты всю работу взвалила на меня, а сама весь день катаешься с Деспотом непойми где, да еще и зарплату за это получаешь! Михал Саныч просто заметил и устранил возникшую несправедливость.

— А то я не догадываюсь, кто его на это настропалил? — фыркнула я. — Ты в свои производства вообще заглядывала? Там черт ногу сломит, ошибка на ошибке и половины документов не достает.

Крис довольно рассмеялась, видимо, не собираясь обижаться на правду и развела руками.

— Это теперь твои производства, Ясень, вот ты в них и заглядывай, вместо того, чтобы в рабочее время заниматься делами, не имеющими к бюро отношения.

При этом, уперев изнутри язык в щеку, она показала, в чем, по ее мнению, выражаются эти самые дела.

— Не суди людей по себе, Зеленая, — отозвалась я, отворачиваясь и понимая, что спорить с идиоткой себе дороже. — И язык свой в одно место себе засунь, а то он у тебя, судя по всему, отдельно от мозга функционирует.

Пусть считает себя победительницей. Наверное, сохранить достоинство и значит не снисходить до ругани с людьми вроде нее. Потянула из трубочки раф, который только что казался настоящим гастрономическим изыском и не почувствовала вкуса.

А, поднеся ключи к замочной скважине двери своего кабинета удивилась тому, что он оказывается был открыт. Вошла и изумилась еще больше, увидев Лазарева.

Денис сидел на углу моего стола и лениво посматривал лежащие на моем столе папки с адвокатскими производствами, которые вчера перепали мне с барского плеча Зеленой.

Как всегда, одетый в идеальный, с иголочки, деловой костюм, с перекинутым через левый локоть, плащом, Лазарев не вязался с окружающей его обстановкой, словно его с журнальной обложки каким-то ветром занесло в мой кабинет и стоит мне пару раз моргнуть, он может раствориться в воздухе и исчезнуть.

— С каких пор эти производства снова ваши? — бесстрастно спросил он, отбросив одну из папок обратно на стол и взял следующую, открыл и без видимого интереса пролистал содержимое.

Я не планировала ябедничать, однако вопрос был задан прямо и не ответить я тоже не могла.