Книга По ту сторону экрана, страница 39 – Татьяна Миненкова

Подобное еще больше сбило меня с толку, и я хотела выяснить причину произошедшего, как только Денис выглянул из переговорной и произнёс:

— Ева Сергеевна, распечатайте договор, который я только прислал на вашу электронную почту.

Поскольку его беседа затянулась и мы рисковали опоздать в судебное заседание, я поспешно выполнила поручение, распечатав отправленный в мой адрес документ в двух экземплярах и лишь направившись с ним в переговорную, мельком глянула на его преамбулу (прим. — вводная часть договора, включающая его номер, дату заключения и наименование сторон).

В ней одной из сторон значился не S, как требовали условия партнерства, а адвокатский кабинет Лазарева.

Ёшкин кодекс! Кажется, он все-таки намерен навредить бюро, раз так открыто действует в обход партнерского договора.

Молча отдала распечатанные листы Лазареву и вышла из переговорной, оставив его с клиентом и раздумывая о том, в каком противоречивом положении оказалась. Что теперь делать? Обвинить его? Высказать собственные подозрения? Спросить, надеясь на то, что он все-таки найдет что сказать в свое оправдание?

— Нам пора, — коротко бросил Денис, когда клиент, попрощавшись, ушел.

Накинула жакет, собрала необходимые документы и вышла в холл бюро, следуя за Лазаревым и так и не решаясь завести разговор о том, что узнала, но в лифте вспомнила о пришедшей сегодня двойной зарплате:

— Денис Станиславович, мне сегодня пришла зарплата и от S и от вас.

— И? — не отвлекаясь от чтения подготовленного мной ходатайства спросил он.

— Я не понимаю, что происходит. И раз уж вы забрали у меня все дела S, то получать деньги за работу по ним как-то…неудобно.

Лифт остановился, и Лазарев вышел, а мне пришлось его догонять.

— Неудобно в ходе судебного заседания узнать о десяти новых эпизодах преступной деятельности своего подзащитного, а это так — мелочи жизни, — усмехнулся он. — Не понимаю, что вас смущает, Ева Сергеевна? Ладно бы вы получили меньше, но жаловаться на большее — глупо. К тому же, так будет не всегда, и привыкнуть к такой сомнительной роскоши вы вряд ли успеете. Но в S об этом все же лучше не упоминать.

Это лишь подтвердило мои опасения и в машину я садилась мрачнее тучи. То, что Лазарев втянул меня в собственную рискованную авантюру, в чем бы она ни заключалась, мне не нравилось. Еще и Станислав Викторович просил меня его поддержать. А как его поддерживать, если он действует, скорее всего и против отца тоже?

Темно-серые тучи неожиданно разразились проливным дождем, забарабанившим по крыше и стеклам седана тяжелыми каплями. Мое душевное состояние как никогда соответствовало погоде. Хотелось тоже расплакаться от собственного бессилия и растерянности, однако Лазарев вел себя как ни в чем ни бывало, будучи, как обычно уверенным и хладнокровным. А когда машина остановилась у входа в суд, он галантно раскрыл над нами обоими большой черный зонт.

Дождь все равно успел намочить туфли, тонкие колготки и край юбки и к моральному дискомфорту прибавился физический.

К счастью, мое присутствие в судебном заседании сегодня не так уж и требовалось, поскольку большую его часть заняло изучение материалов дела. В тишине шуршали страницы, голос судьи монотонно перечислял их содержимое и доказательства, под конец объявив, что к прениям сторон планирует перейти в следующий раз.