Книга По ту сторону экрана, страница 59 – Татьяна Миненкова

Но, вместо того, чтобы поделиться с Яной безрадостными новостями или переживаниями по этому поводу, Денис написал: «Американцы в таких случаях говорят «Shit happens», признавая, что жизнь полна несовершенства, однако другой у нас всё равно не будет. Нужно смириться, пережить и жить дальше, до следующего «Shit happens», потому что в эти периоды между ними происходит много интересного. Того, ради чего жить всё-таки стоит».

«Логично. Но что делать, если смириться не получается?» — спросила я от имени Яны.

«Задать себе вопрос: могу ли я изменить ситуацию?» Если да — менять. Если нет, то вернуться к варианту со смирением, потому что иных в этом случае не предусмотрено»

«Как у тебя все легко».

«Программисты часто умеют мыслить алгоритмами, но, юристы, наверное, тоже».

Скорее всего. Особенно, когда ты и тот и другой.

«Спасибо за совет» — напечатала я, не понимая, как так произошло, что в момент, когда поддержка нужна ему самому, он пытается поддержать меня.

Но для того, чтобы получить сочувствие, нужно признать, что оно тебе необходимо. Выказать слабость и уязвимость. А Денис, вероятно не из тех, кто может позволить себе проявить малодушие.

И всё же, пусть он и не упомянул о том, что ему тоже плохо, я-то это знала. Поэтому следующий час Яна рассказывала ему веселые истории из времен собственной учебы и начала работы в одной крупной юридической компании, не указывая её названия. Отвлекала его как могла, пыталась рассмешить и развлечь.

Я не знала точно, удалось ли мне хоть что-то из перечисленного, но надеялась, что от этого незамысловатого трюка на душе Лазарева стало чуточку светлее.

Лишь в третьем часу ночи мы оба вспомнили о том, что с утра нас ждет сложный день и, пожелав ему доброй ночи, я все-таки уснула и проспала до самого утра.

Была суббота и на работу было не нужно. Мы с коллегами должны были встретиться сразу на прощании со Станиславом Викторовичем, назначенном на одиннадцать.

Аппетита так и не появилось, внутри застыл неприятный комок, поэтому завтракать я не стала, лишь выпила кофе. Горький и непривычно крепкий, чтобы заглушить подступающую тошноту.

К моменту выхода из дома настроение стало крайне подавленным. В голове крутились мысли о том, что вся жизнь — одно сплошное разочарование, которое все равно закончится поздно или рано. Алгоритм Дениса не помогал: я прекрасно понимала, что изменить что-то не в моих силах, но и смириться тоже оказалось непросто.

В простом черном платье до середины икр, обув лодочки и накинув жакет, я вышла из дома, заглянула в цветочный на углу, чтобы купить там четыре розы и отправилась к залу прощаний, располагавшемуся всего в двух остановках.

Быстро добралась по нужному адресу и поняла, что людей, желающих проститься с Лазаревым-старшим прибыло столько, что церемония точно затянется надолго. Большинство из них были мне незнакомы, но всех их объединяло общее горе. Одинаково опущенные плечи и поникшие головы, слезы на бледных лицах и всхлипы — все это делало больше сотни абсолютно разных людей похожими.

— Ясень! — шепнула Зеленая, возникшая из самой гущи толпы. — Ты чего здесь? Коллеги все там.

Она потянула меня за рукав туда, где расположились сотрудники бюро во главе с Сушковым. Я поздоровалась с ними молчаливым кивком, а сама неосознанно искала глазами Дениса.