Книга По ту сторону экрана, страница 60 – Татьяна Миненкова

Его не было с теми, кто, как и я работал в S, и не было рядом с гробом, где тихо, ссутулившись плакала невысокая ухоженная блондинка — вдова Станислава Викторовича. Я не встречала её раньше, только знала, что она лет на десять моложе своего мужа. Тем не менее, ее горе казалось искренним, и я неосознанно поежилась, поняв, что ей, пожалуй, больнее остальных.

Неожиданно взгляд, брошенный в толпу, остановился на знакомой фигуре Дениса, одетого в черные брюки и такого же цвета свитер с высоким горлом.

И даже находясь среди скопища людей, он казался очень одиноким. Лицо было сосредоточенным и бесстрастным, словно его происходящее совершенно не касалось. И все же, я понимала, что эта невозмутимость и холодность — лишь маска, за которой прячутся настоящие эмоции, показывать которые кому-либо он просто был не намерен.

На короткое мгновение мы встретились взглядами, но вскоре я первой отвела взгляд, решив, что на младшем Лазареве сегодня и без меня сконцентрировано достаточно внимания. Не стоит делать его долю еще тяжелее.

Когда я следующей после Зеленой оказалась у гроба, поняла, что все слова, которые я намеревалась произнести и которые так старательно подготовила в собственной голове неожиданно оттуда исчезли. И я лишь быстрым, еле слышным шепотом произнесла:

— Я помню о своем обещании. И обязательно его выполню.

И отошла назад, снова не сумев сдержать слезы. Так бывает: если уже начала плакать, потом слишком тяжело остановиться. Любая печальная мысль заставляет глаза покрываться соленой влагой. А призывы успокоиться только усугубляют ситуацию до крайности.

Поэтому остаток прощания прошел скомкано. Последующая поездка на кладбище тоже отпечаталась в сознании лишь трудноразличимым смазанным пятном. Память выхватывала какие-то яркие фрагменты вроде каблуков туфель, вязнущих в пыльной гранитной крошке, занудную речь Сушкова о том, каким хорошим человеком, прекрасным специалистом и отличным коллегой был Станислав Викторович, комья сырой земли, с грохотом сыпящейся на лакированную крышку гроба. А еще серый памятник рядом со свежей могилой.

Изображенная на нем девушка в круглых роговых очках, со снисходительной улыбкой глядящая на посетителей, судя по выгравированным датам, погибла много лет назад. Надпись на глянцевой плите гласила «Лазарева Ирина Васильевна. Любимая, дочь, жена и мать».

Надеюсь, выражение про «все там будем» возникло все же не на пустом месте. И где-то далеко-далеко есть это таинственное «там», где люди, знавшие друг друга при жизни смогут встретиться и сказать друг другу все, что не успели.

И только когда все закончилось, я поняла, что не вижу Дениса в этой мрачной черно-серой толпе, подумав о том, когда и куда он мог там внезапно исчезнуть? А был ли он здесь вообще? Или предпочел прощанию с собственным отцом какие-то другие дела?

Пока автобус вез притихших сотрудников бюро до офиса S, откуда нам предстояло разбрестись по домам самостоятельно, я, прижавшись к окну, рассматривала людей, привычно спешащих по своим делам.

Казалось неправильным и несправедливым, что жизнь вокруг идет своим чередом. Солнце продолжает светить по-прежнему, Земля продолжает вертеться и не собирается останавливаться оттого, что кого-то на ней больше нет в живых. Вот так человек живет, чувствует, мечтает, смеется, а потом в один момент словно тает без следа, оставаясь лишь в чьих-то воспоминаниях.