Книга Несовершенство, страница 125 – Татьяна Миненкова

Мы расцепляем лбы, но оставляем сцепленными руки. Вглядываюсь в его лицо. Кажется, Лекс уже не злится.

— Спасибо, что приехал. Ты на машине?

— Нет, конечно. Макс меня привёз, а Краун я оставил у отдела — там вода до него не доберётся. Поехали.

— В отдел? — тихо переспрашиваю я, стараясь голосом не выдать того, как не хочется сейчас с ним расставаться.

Волков фыркает с усмешкой и закатывает глаза:

— Домой. Ещё я в мокрых штанах не работал.

Тоже усмехаюсь, решив не подмечать, что рубашка у него теперь тоже мокрая насквозь, и просвечивает линии татуировки на груди. Переключаю рычаг коробки передач и веду машину одной рукой, оставив пальцы второй в руке Лекса.

Город действительно успело подтопить — теперь все лужи напоминают озёра. Прохожие раскрыли разноцветные зонты, а те, кто без них, передвигаются короткими перебежками от магазина к магазину. Но пока тепло от ладони Волкова распространяется по моему телу, мне хорошо и спокойно. Ему, кажется, тоже.

— Как ты нашёл меня? — спрашиваю я, догадавшись, наконец, что определить моё местонахождение без прямых указаний было попросту невозможно.

— Твои птички слишком громко чирикают, — с улыбкой отвечает Лекс, не собираясь ничего объяснять и безуспешно пытаясь прикурить мокрой зажигалкой такую же мокрую сигарету.

[1] Имеется в виду выражение Er hat einen Vogel, дословно обозначающее «у него птичка».

Secrets — OMIDO, Rick Jansen, Ordell

Изначально планировалось, что я просто отвезу Лекса домой и уеду к себе, но когда Гелендваген въезжает на парковку у его дома, Волков неожиданно просит:

— Останься.

Если бы он спросил, у меня хватило бы сил ответить «нет», но просьба, тем более произнесённая так: негромко и глухо, не оставляет никаких шансов. Молча киваю, замечая его довольную улыбку.

Паркую машину на место, которое обычно занимает Краун. Вместе с Лексом бегу к подъезду, спасаясь от дождя — он не собирается заканчиваться. В этот раз хулиганского вида молодёжь обнаруживается у лифтов.

— Белый Гелик на моём месте никому не трогать, ясно? — угрожающе обращается к ним Волков, пока кабина лифта со скрежетом спускается на первый этаж.

Так странно, когда он, весь мокрый отдаёт приказы. Но в ответ ему сыплются разрозненные кивки, усмешки и «угуканья». А в лифте я шёпотом интересуюсь.

— Это они жгут машины?

— Скорее всего. Либо знают, кто именно это делает. В любом случае твою никто не тронет, можешь быть спокойна. Ты что дрожишь?

И правда, дрожу. Шмыгаю носом. На улице я успела замёрзнуть от резких порывов ветра — промокший насквозь худи совсем не грел. Киваю, глядя на Волкова в полумраке тусклой лампы в лифте. Вода стекает с одежды и обуви на протёртый линолеум, образуя лужу.

Дома я почти без возражений подчиняюсь указанию пойти в душ первой. Почти — потому что, скорее для приличия, напоминаю Лексу, что ему ещё возвращаться на работу. Всё же он непреклонно вручает мне одну из своих рубашек и подталкивает к двери в ванную.

— Иди давай, и пока не согреешься, не возвращайся. Я чай поставлю.

У меня дома было бы удобней, потому что ванных две. А здесь приходится быстро выжать мокрую одежду и бросить на полотенцесушитель, наскоро принять душ и, промокнув волосы полотенцем, облачиться в рубашку Волкова. Стараюсь не думать о том, что будь наши отношения более близкими, мы могли бы принять душ вместе. Для экономии времени и необходимости согреться, разумеется. С Сахаровым я отчего-то даже не думала о таком, а с Лексом то и дело отгоняю от себя мысли, заставляющие смущённо краснеть.