Книга Несовершенство, страница 136 – Татьяна Миненкова

Лекс хмыкает, но никак не комментирует сказанное. Но шаг немного сбавляет. Будь его воля, он тоже не брал бы меня с собой. Но у меня ключи, а у него печать. Поэтому к дверям запасного выхода мы подходим вместе. Озираемся по сторонам, словно заправские преступники, но поблизости никого нет. Я нервно усмехаюсь, представляя нас обоих эдакими Бонни и Клайдом и вставляю ключ в замочную скважину. Лекс помогает открыть тяжёлую дверь.

— Давай руку, — командует Волков, когда я в третий раз спотыкаюсь на тёмной лестнице.

Лифтом пользоваться нельзя, как и щёлкать выключателями. Поэтому я нащупываю тёплую сухую ладонь и вкладываю в неё пальцы. От этого прикосновения и окружающей нас темноты, от тихого шороха шагов и звука нашего участившегося дыхания, во мне зарождается ощущение начинающегося приключения и восхищённого ожидания, словно от интересной игры.

— Странно, что твой отец не предусмотрел тайного явления дочери в офис, — негромко рассуждает Лекс. — Мне кажется, то, когда ты на это решишься, было вопросом времени.

Пожимаю плечами:

— Я слишком послушная, слишком правильная. Была. Но родители продолжают считать меня прежней. Это ведь ты научил меня нарушать правила, а потом мне понравилось.

— Научил, — соглашается Алекс и добавляет с мягкой усмешкой: — Честно говоря, я иногда начинаю об этом жалеть и думать, что твой отец был не так уж и не прав, считая, что тебе нужен контроль.

Не знаю, шутит он или нет. Не важно. Мы поднялись на нужный этаж и расцепили руки. Здесь свет не гасят даже на ночь. И дверь Сахаровского кабинета — закрытого и, как и предсказывал Волков, опечатанного, уже маячит впереди серым пятном. Я останавливаюсь, перевожу взгляд на собеседника, дерзко задираю подбородок и любопытствую:

— И чей же контроль мне нужен, Лекс? Твой?

Уголки его губ подрагивают в едва заметной улыбке, но ответа на вопрос я не получаю. Вместо этого Волков тихо произносит:

— Идём.

И мы вместе направляемся к кабинету Сахарова.

Monster — Fight The Fade

Останавливаюсь на входе, пока Лекс запирает дверь кабинета изнутри, оставляя ключ в замке. Свечу фонариком телефона, чтобы наше присутствие нельзя было засечь с улицы. Здесь всё как было при Нике. Бормочу с лёгким раздражением:

— Зачем они опечатали кабинет, если никто ничего не искал?

Заваленный документами стол. Кружка с недопитым чаем. Монитор, облепленный самоклеящимися стикерами с напоминаниями, бо́льшая часть из которых — мои: «созвонись с Семеновым!», «уточни про рекламу!» или «проконтролируй в юротделе ответ на претензию по Альфа-Фокусу!».

— Не знаю.

Волков хмурится и, уперев руку в бедро, тоже осматривает кабинет. В отличие от меня, его не терзает неуместная ностальгия — взгляд прищуренных глаз цепкий и внимательный, подмечающий каждую деталь. Сейчас Лекс — снова следователь, исполняющий должностные обязанности, пусть и в несколько непривычных условиях.

Пока я ищу на столе нужные документы, Лекс выдвигает ящики стола, осматривает тумбу, заглядывает в платяной шкаф. Без зазрения совести роется в карманах двух, оставленных на вешалках, пиджаков и изучает их содержимое. В его руках шуршат какие-то бумажки, но, судя по всему, среди них нет ничего существенного. Интересуюсь:

— Ты так и не смог найти тех, кому Сахаров был должен?