Книга Несовершенство, страница 139 – Татьяна Миненкова

— Лекс, — шепчу я, опуская ладонь на его грудь. Обвожу подушечками пальцев пуговицы на рубашке. Прошу так же, как и три дня назад, но на этот раз вкладываю в слова всю чувственность, что меня переполняет: — Разочаруй меня.

Сама тянусь к его губам, давая понять, чего именно хочу. Волков удивлённо поднимает брови, но непонимание тут же сменяется усмешкой:

— Ты хочешь, чтобы я разочаровал тебя так?

— А по-другому у тебя не получается.

Знала, что он воспримет это как вызов. Более того, именно этого мне и хотелось. В следующую секунду пространство между нами сжимается до предела. Лекс склоняется ниже, и его губы накрывают мои. Всё вокруг исчезает. Гаснет не только тусклый свет, но и звёзды за окном. Мир вокруг — лишь фон для этого поцелуя. Горячее и учащённое дыхание на моих губах заставляет меня прижаться к его груди ещё ближе, чтобы ощущать его как можно большей площадью собственного тела, впитывать в себя эмоции: желание, нежность, страсть. Они одинаково переполняют нас обоих и такие яркие, что могли бы сжечь все вокруг, но пока сжигают только нас двоих.

Отвечаю ему с такой же силой, прикрываю веки, растворяюсь в ощущениях и эмоциях. Позволяю себе забыть обо всём, что было до этого момента, и не думать обо всём, что будет после. Ладони Лекса нежно спускаются по спине и, подхватив под ягодицы, он осторожно усаживает меня на стол, разводит бёдра, устраиваясь между ними. Поцелуй становится более глубоким и настойчивым. Жадным и требовательным.

Чувствую, что дрожу. Что эмоции во мне слишком сильные, как цунами. Я никогда не испытывала подобных прежде и сейчас почти не контролирую собственные действия. Пальцы, путаясь, сами расстёгивают пуговицы его рубашки, бессознательно дёргают пряжку ремня. Дыхание рваное, хриплое, прерывающееся, а сознание погрузилось в густой и вязкий туман.

Разорвав поцелуй, Лекс приподнимает моё лицо за подбородок, снова связывает наши взгляды. Нехотя открываю веки. Его глаза такие же, как у меня — пьяные, но в отличие от меня он ещё удерживает контроль над ситуацией, или умело создаёт его видимость. Горячо шепчет:

— Лер, я не железный.

Кажется, это впервые, когда он называет меня по имени. Сейчас Волков со мной открыт, серьёзен и честен. Вероятно, это тоже одно из его правил. Он даёт возможность передумать, отказаться, оттолкнуть. Но несмотря на то что именно сейчас наихудшее время и место из возможных — не хочу передумывать. Будь это хоть тысячу раз неправильно, я понятия не имею, какие новые неприятности свалятся на нас обоих завтра, через час или через пять минут. Низ живота приятно тянет, обжигает жаром. Лекс нужен мне прямо сейчас. Нужен так сильно, как воздух.

— Я тоже, — произношу непривычно хрипло и повторяю: — Я тоже не железная, Лекс.

Через секунду он сам стягивает с моих плеч жакет и швыряет на стол. Тянет вниз молнию на спине, позволяя платью опасть к талии мягким облаком. У меня наконец, получается справиться с пуговицами на его рубашке и коснуться упругих мышц на груди и прессе, но ремень поддаваться не собирается. С мягкой усмешкой Лекс помогает мне сам, и под тяжестью ремня с кобурой брюки падают на пол. Каждое его прикосновение удивительно мягкое. Оторвавшись от моих губ, он целует шею и ключицы, спускает с плеч тонкие бретельки бюстгальтера и ловким движением расстёгивает застёжку на спине. Забыв о смущении, я выгибаю спину, сильнее развожу бёдра, тянусь навстречу его губам, целующим грудь, и пальцам, ласкающим внутреннюю часть бёдер.