Книга Несовершенство, страница 142 – Татьяна Миненкова

И хотя мы снова разъезжаемся в разные стороны, я — домой, а Волков — в следственный отдел, улыбка не гаснет на моих губах, пока я еду за рулём, пока в одиночестве пью чай на кухне, пока принимаю ванну. Устроившись поудобней под одеялом, с удовольствием представляю себе, насколько неуместно выглядит на задержании такая же улыбка Волкова. После этого улыбаюсь ещё шире и засыпаю.

[1] 28.12.1925 — день гибели поэта С.А. Есенина.

Lay Low — Amy Guess

О блокноте, который я тайно унесла с собой из Сахаровского кабинета, вспоминаю только утром. Он так и лежит в жёлтой папке с документами. Маленький, с нарисованной на обложке гоночной машиной, он больше похож на детский. Но судя по почерку, его хозяин — не ребёнок, а мой несостоявшийся жених. Перечёркнутые четверостишья и заметки я без зазрения совести перелистываю. Творческие экзерсисы Ника мало интересовали меня даже во времена наших отношений, а сейчас не интересуют и подавно.

Инициалы с цифрами волнуют меня гораздо больше. Здесь есть совсем мелкие суммы, а есть побольше. Есть и та самая, что была написана на листе, обнаруженном у Ника дома. Только вместо инициалов у меня теперь есть не только полное имя таинственного кредитора — Адам Омаров, но и его телефон, указанный строчкой ниже. И поскольку эта запись последняя, а сумма настолько большая, что вернуть её с ходу было бы не под силу даже моему отцу, не то что Нику, я понимаю, что наконец-то напала на верный след.

Решив при случае всё-таки рассказать об этом Лексу, разумеется, когда он позвонит сам, я уезжаю сдавать кровь для нужных эндокринологу анализов. Инсулин и гликированный гемоглобин. Я уже загуглила, что они обозначают, и просмотрела ближайшие к дому спортзалы, в которых имеется сайкл-студия. И не ближайшие тоже, потому что самое удобное для меня время совершенно случайно в том спортзале, который в двух шагах от следственного отдела.

Я ведь успела ужасно соскучиться по Алексу со вчерашнего дня и с трудом удерживаю себя от желания ему написать. Пальцы всё равно не слушаются, то и дело разблокируют телефонный экран, чтобы полюбоваться маяком на заставке и удостовериться в том, что за прошедшие с предыдущего просмотра восемь секунд Волков не прислал ни единого сообщения.

Зато вчера ему тоже было мало. Зато он целовал меня и тоже был не против продолжить. Зато он смотрел на меня с восхищением.

Но ведь это было вчера. И мы так и не расставили точки над «ё» в наших отношениях. Я до сих пор не знаю ответа на вопрос о том, что значу для него, и не берусь предполагать, что ждёт нас обоих в будущем. Есть ли у нас это будущее. И есть ли вообще мы.

Поэтому, глядя на то, как кровь из вены капает в прозрачную пластиковую пробирку, я хмурюсь. Лекс дал понять, что я ему небезразлична, но есть так много граней небезразличия, что мне сложно отнести себя к какой-то конкретной. Например, я небезразлична как прогноз погоды или как успех любимой футбольной команды в матче? Как результаты выборов в другой стране? Как цвет обоев в чужом кабинете? Как последние новости из мира моды? Как оставшееся в пачке количество сигарет?

Дома снова меняю воду в пионах. Несмотря на блекнущие лепестки цветов, я с упорством, достойным лучшего применения, пытаюсь их реанимировать. Брызгаю на них холодной водой, подрезаю стебли, убираю вазу подальше от тёплых солнечных лучей.