Книга Несовершенство, страница 145 – Татьяна Миненкова

— Ну признайся же, что соскучилась, — он поднимается на ступеньку выше и обнимает меня за талию, склоняется ко мне, обжигая дыханием шею: — Потому что я о-о-о-чень соскучился.

Отворачиваюсь, не собираясь признавать очевидное. Милана говорила, что мужчина может не писать в двух случаях: либо женщина ему неинтересна, либо он мёртв — третьего не дано. Скептически подмечаю:

— Да, я заметила.

— Ну не обижайся, — мурлычет он на ухо, а потом со смешком добавляет тихо, словно сообщает страшный секрет. — У меня было полчаса на кроссфит и сейчас есть десять минут на то, чтобы принять душ и сменить бельё и рубашку, потому что дома я со вчерашнего утра ещё не был и сегодня, кажется, снова там не появлюсь.

Волков — исключение из Миланиного правила. У того, кто всегда возит в багажнике спортивную сумку, смену белья и пару чистых рубашек, иные приоритеты. А теперь, когда эмоции от нашей неожиданной, но тщательно спланированной встречи немного поутихли, я замечаю, что под глазами у Лекса залегли тени, а скулы выделяются на лице чётче обычного. На щеках румянец после тренировки, но я чувствую: если ему и удалось поспать, то, лишь откинувшись на спинку кресла в кабинете.

— Ну так иди, не трать время, — произношу я уже мягче. Капитулирую под его обезоруживающей улыбкой, голосом, запахом.

Он смотрит на мои губы, а я на его. Слишком явный намёк. Но поцелуя не происходит.

— Эти два дня выдались напряжёнными, надеюсь, завтра буду посвободнее. Хочешь, оставлю тебе ключи?

Ловлю в его мимике что-то мимолётное, но не могу дать определения. Надежда? Тоска? Желание угодить?

— Не хочу. — Зачем мне ключи от квартиры, если его самого там нет? Ловлю его руку на своей талии и глажу костяшки пальцев. — Тебе нужно отдохнуть.

— Когда-нибудь обязательно, — усмехается Лекс и нехотя спускается с лестницы. — Осторожнее на занятиях.

Киваю, глядя вслед. Стоило бы сказать ему о том, что мне теперь известен кредитор Сахарова, но разве у него есть на это время? У Волкова ведь и без меня слишком много проблем. Мне теперь гораздо больше хочется, чтобы он просто выспался, поел не на бегу, отвлёкся от работы хоть на минуту. Но эти желания слишком нереалистичны.

— Привет, новенькая, какими судьбами? — здоровается тренер — стройная блондинка в ярко-розовых легинсах.

Развожу руками, не зная, что ответить на этот вопрос во второй за сегодня раз.

— Решила попробовать сайкл. Врач рекомендовала. У меня с сахаром не всё в порядке.

— Молодец, что решила попробовать. И что предупредила — тоже молодец, теперь я буду смотреть за тобой пристальней, чем за остальными, и заставлять показывать результаты глюкометра перед тренировкой. Я Ира, кстати.

Не могу понять, шутит она или серьёзно. Результаты глюкометра — это личное.

— А я — Лера, — представляюсь я, сомневаясь в том, что мне нужен очередной контроль от незнакомого человека.

Но Ира, словно почувствовав терзающие меня противоречия, успокаивает:

— Да не переживай, у меня есть две девочки с диабетом, и у каждой из них проблем нет. Но мне тоже проблемы не нужны, и я должна быть уверена в том, что ни с одной из вас на моих занятиях ничего не случится. Возможно, вы даже подружитесь, кто знает?

Звучит логично. В раздевалке, облачаясь в спортивные штаны и топ, я и правда знакомлюсь с подругами по несчастью и даже вместе с ними демонстрирую Ире цифры на глюкометре. Если делать это вместе, то получается совсем не обидно. У меня даже настроение поднимается оттого, что мои результаты не самые худшие.