Книга Несовершенство, страница 144 – Татьяна Миненкова

— Возьми двойную, — предлагаю я ещё один вариант, переключая температуру в духовке: — Будь Аверина-Нестерова или Нестерова-Аверина.

Милана фыркает:

— Это ещё хуже, чем просто Нестерова!

— То есть Нестерова — это не так уж плохо, согласись, — всё-таки смеюсь я. — На самом деле вы просто оба на нервах из-за подготовки. Марк не откажется на тебе жениться, но, если ты всё же возьмёшь его фамилию, он будет по-настоящему счастлив. Разве это не сто́ит того, чтобы уступить или в крайнем случае поторговаться?

Она раздумывает над ответом почти минуту, а потом с сомнением выдаёт:

— Когда ты успела набраться мудрости и научиться манипулировать?

— Не знаю, оно само, — смеюсь я.

После этого ещё полчаса фоном слушаю её сетования о предстоящей свадьбе, а закончив разговор, долго смотрю на румянящуюся в духовке форель. Я действительно изменилась за последние дни. Даже завтрашнего ужина у родителей почти не боюсь. Не переживаю больше о Сахарове. Не чувствую себя хуже других.

Ощутив небывалый прилив сил и уверенности, я достаю из духовки приготовившийся ужин. С удовольствием ем, разглядываю море вдали, раскинувшееся на фоне голубого неба. Такое небо, наверное, только в сентябре и бывает. На нём природа белыми облаками рисует последние летние штрихи. Мягкий свет нежно касается горизонта. Напоминает, что настоящая осень начнётся совсем скоро, но ничто не мешает наслаждаться тем, что сейчас.

Можно дождаться двухчасового перерыва после ужина, чтобы замерить сахар, а можно успеть на занятия по сайклу. Я выбираю второе, взяв глюкометр и блокнот с собой. Вообще, сегодня мне даже контролировать сахар проще, и сладкого почти не хочется. Хорошее настроение даёт прилив сил и бодрости. Сознание старательно предлагает объяснять эти перемены вчерашними приключениями, но, рационализм объясняет иначе: просто человеку свойственно ко всему привыкать, и к плохому, и к хорошему. И к едва уловимому балансу между плохим и хорошим тоже.

Спортзал, как я и предполагала, совсем небольшой. Тренажёры на первом этаже, а студия сайкла и йоги на втором. И я чуть не опаздываю на занятие, остановившись у входа и повторяя, как мантру, что не ищу встречи с Волковым. Почти получается в это поверить и не высматривать на парковке у следственного отдела чёрный Краун.

— Ты что здесь делаешь, конфетка? — раздаётся на лестнице, и при звуках знакомого голоса сердце в груди мастерски выполняет мёртвую петлю, как истребитель на авиашоу.

— Мне эндокринолог рекомендовала ходить на занятия по сайклу. — Я оборачиваюсь и встречаюсь с недоверчивым взглядом голубых глаз, в них такие заразительные золотистые смешинки, что губы сами собой расплываются в улыбке.

На Лексе белая майка, намокшая от пота, и тёмные спортивные штаны, спущенные на узкие бёдра. Волосы взъерошены, а через шею перекинуто полотенце, словно до нашей встречи он собирался в душ.

— Именно в этом зале, — понимающе ухмыляется он, а я произношу с нажимом:

— Именно в этом зале удобное для меня расписание. — Не собираюсь сдаваться после того, как он не соизволил написать мне за целый день — у меня тоже есть гордость. Хотя я и не могу не признать, что те самые выпуклые мышцы, по которым вчера так приятно было скользить пальцами, не появляются сами по себе и без тренировок ему не обойтись. — И поскольку занятия начинаются через десять минут, мне сто́ит поторопиться.