Книга Несовершенство, страница 148 – Татьяна Миненкова

«Зайди под купол, прочти ответы» — ветром завывает город в разбитые отверстия сферы.

Разве я задавала вопросы? Но купол совсем рядом, и я вхожу в него через покрытую ржавчиной металлическую арку.

Первым на глаза попадается лабиринт из цветных камней на полу, а потом — граффити на стенах. Одна из надписей, длинной спиралью несколько раз опоясывающая окружность геокупола изнутри, бросается в глаза[1]. В полумраке сознание выхватывает слова, вырывает из контекста, а сознание связывает их с мыслями в цепочки. Как новогодние гирлянды из склеенных в колечки полосочек цветной бумаги. Да, я не задавала вопросов, но эти ответы мне нужны.

«Ты действуешь на меня как ток…» — так Лекс действует на меня. Никто до него не вызывал во мне таких чувств, и я не уверена, что кто-нибудь вызовет после.

«… мы все состоим из одних и тех же частиц…» — мы с Волковым вовсе не разные. Что бы ни разделяло нас, мы части одного целого, такого важного и правильного.

«… жизнь — это долгий выдох…» — недостаточно долгий, но сколько бы у нас ни было времени, я хочу, чтобы он был рядом со мной.

— … в самом центре огромного космоса мы две сахарные песчинки, растаявшие под языком, — вслух дочитываю конец, и мой шёпот отскакивает от стен купола таким же, шепчущим эхом — длинным и медленным из-за акустического искажения.

Не, знаю кто это написал, кому и для чего, но это то, что нужно было мне именно сейчас. При всей нелюбви к поэзии, вот эта поэзия мне нравится. Я знаю классиков и читала их, чтобы считать себя образованным человеком. Но отчего-то их слова не трогали меня так. Не вызывали мурашки на коже и трепет в сердце. А эти строчки заставляют меня осознать любовь к Волкову. Настоящую и правильную. Как Вселенная, не имеющую ни начала ни конца. Перестать лгать о своих чувствах хотя бы само́й себе.

Хочется сфотографировать надпись, или снять видео, но телефон остался в машине. Поэтому какое-то время просто стою, не думая ни о чём конкретном. Так, будто эти чётко выведенные краской буквы погрузили и меня в невесомость, чёрную и необъятную, делающую незначительными все проблемы и сомнения.

Из невесомости меня выдёргивает звук подъехавшего к куполу автомобиля. Шорох колёс по изъеденному временем и непогодой асфальту. Через отверстия-треугольники я хорошо могу рассмотреть чёрный тонированный внедорожник и жалею, что так беспечно бросила Гелендваген у входа. Не стоило. А возможно и приезжать сюда не стоило, но это страх говорит — к его недовольному ропоту я привыкла.

Из купола выхожу одновременно с тем, как дверцы внедорожника, описавшего по площадке небольшой полукруг, открываются, все четыре одновременно. Пыль, поднятая шинами, ещё не улеглась. Голос страха становится громче и уверенней. Он усилился с лёгкой беспричинной тревоги до обоснованной опаски. Но я умышленно глушу его, понимая, что выбора у меня всё равно нет. Это просто ещё одни переговоры. Почти обычные. Только не в офисе. Как тогда, когда отец с директором Альфа-Фокуса чуть не подрались из-за того, что их компания не поставила Альянсу вовремя необходимые материалы. Тогда мне тоже очень хотелось сквозь землю провалиться. Сейчас так же.

— Валерия, — кивком здоровается, судя по всему, Омаров, это ведь он говорил со мной по телефону.