Книга Несовершенство, страница 149 – Татьяна Миненкова

Всего мужчин четверо: темноволосые, коренастые, смуглокожие — я не запоминаю лиц. Адам такой же, но у него, помимо тёмных волос имеется окладистая смоляная борода, полностью загораживающая и без того короткую шею. То, что на разговор со мной одной они явились вчетвером, настораживает. Нужно было отправить Лексу хотя бы координаты моего местонахождения, или номер телефона Омарова. Умные мысли всегда приходят тогда, когда уже не надо.

Здесь ведь совсем никого нет. Тишина, неподвижность и безлюдье. Не зря это «Тихая» — и бухта, и район. Вокруг помимо геокупола, лишь катакомбы полуразрушенной артиллерийской батареи и кладбище. Меня ведь никто никогда не найдёт, даже Лекс.

— Вы сказали, что знаете, где Сахаров, — напоминаю я, сжав кулаки.

Контролирую голос, чтобы не дрожал. Нужно выглядеть более решительной и смелой. В идеале, конечно, такой быть, а не казаться, но я не идеал, и никогда им не была.

— Не совсем, — Адам усмехается и медленно направляется в мою сторону, а я заставляю себя остаться на месте и не попятиться назад, хотя очень хочется. — Просто, так уж вышло, что мы тоже его ищем, и именно ты сможешь нам помочь.

Не припомню, чтобы мы переходили на «ты». И чтобы собиралась им помочь, тоже не припомню. С тоской смотрю на свой Гелендваген с так и не заглушённым мотором. Уехать бы отсюда прямо сейчас, но отчего-то уверена, что сбежать будет непросто.

— С чего вы взяли? Если бы я знала, где Ник, точно не стала бы вас беспокоить.

— Видишь ли, — Омаров останавливается в шаге от меня, и я снова сдерживаюсь, чтобы, повинуясь инстинктам, не шагнуть назад, обеспечив себе дополнительную зону комфорта. — Никита когда-то втёрся ко мне в доверие. Стал не просто другом, а тем, кто был вхож в мой дом и мог позволить себе что-то у меня просить. А потом поступил не по-братски, не вернув крупную сумму.

— Скорее всего, он собирался вернуть. — Я пожимаю плечами, не зная, что сказать по этому поводу. Голос всё-таки дрожит, выдавая то, что опаска переросла в панику. — Он всегда возвращал деньги, раньше.

— Вот и я так думал. Верил ему. Но в июне Никиту будто подменили, и возвращать деньги он внезапно перестал. Вместо этого стал занимать больше, причём не только у меня, понимаешь?

Киваю, подтверждая, что понимаю. В июне мы расстались. Очевидно, со мной Сахарову жилось проще и комфортней, в том числе финансово. Мы оба не были ограничены в средствах, по крайней мере, я так считала. Хотя бывали случаи, когда, недосчитавшись денег в собственном сейфе, думала, что ошиблась в подсчётах. Возможно, я тогда не ошибалась.

— Я ведь предупреждал его: не вернёт деньги — закопаю, но в ответ получал лишь новые обещания, в которые верилось всё меньше.

— И теперь, когда он пропал, вы решили закопать меня? — без обиняков интересуюсь я, дерзко задрав подбородок.

Старательно загоняю панику в дальний угол сознания, хотя учащённый стук моего сердца, кажется, слышен на метры вокруг. Внутри теперь не тоненький колокольчик звонит, а огромный колокол, требующий бежать без оглядки, но я остаюсь на месте.

— А ты знаешь, как он пропал? — интересуется собеседник.

— Примерно.

Хорошо, что остальные не вмешиваются в нашу беседу. Иногда негромко переговариваются между собой на чужом, незнакомом языке и внимательно слушают разговор. Такое чувство, что Омаров взял их с собой просто в качестве поддержки. Подозревал, что я тоже приеду не одна. Не знаю даже хорошо или плохо то, что он так переоценил мои умственные способности.