Книга Несовершенство, страница 21 – Татьяна Миненкова

Но несмотря на всё наше общение в мессенджерах, я совсем не знаю Алекса. Понятия не имею, чего от него ожидать. Друг он мне теперь или враг? Могу ли я ему доверять? Должна ли попросить о помощи?

Волков тоже смотрит молча, но о чём думает — совершенно не ясно. Бесстрастная маска на его лице не выдаёт абсолютно никаких эмоций. Он ведь тоже следователь, как Прокопьев. Наверное, таким взглядом у них положено смотреть на убийц, к категории которых теперь относят меня.

— Идём, — произносит он, наконец, так ничего и не сказав.

Послушно иду за ним по коридору, но Алекс останавливается так внезапно, что я почти врезаюсь в его спину. А когда он разворачивается так же резко, снова оказываюсь пригвождена к месту тяжёлым взглядом. Но на этот раз в нём есть эмоция — недовольство:

— И не надо смотреть на Лазарева таким влюблённым взглядом, — неожиданно выдаёт он, заставляя меня опешить от удивления. — Он, между прочим, женат.

Не смотрю я на него никаким взглядом. Просто испытываю к адвокату благодарность как к тому, кто героически защитил меня от нападок Прокопьева. А Волков — так вообще практически всё время на кухне криминалистов развлекал, когда это он успел такие заключения сделать?

— Я не… — начинаю на автомате, но тут же возмущённо осознаю, что не стану перед ним оправдываться. Глубоко вдыхаю и собираюсь высказать ему всё, что думаю: — Да ты…

Но на этот раз Алекс сам не даёт мне договорить:

— Да я, — заявляет он с довольным видом и, отвернувшись, уходит вниз по лестнице.

Зато поговорила с Алексом.

Знать бы ещё, о чём.

Продолжая одновременно негодовать и недоумевать от произошедшего, спускаюсь по лестнице в гостиную, где Прокопьев и Лазарев точно так же, как только что мы наверху, застыли друг напротив друга, разделённые широким кухонным столом. При нашем появлении их спор сходит на нет. Словно то, что они только что обсуждали, не имеет отношения к делу. По крайней мере, к моему делу точно.

— Подпишите протокол, Валерия Игоревна, и поедем в отдел для допроса. — Выражение лица следователя такое кислое, будто он только что съел коробку лимонов целиком, возможно даже вместе с коробкой.

Оказывается, пока я переодевалась, бóльшая часть участников обыска успела без долгих прощаний покинуть дом. Это заставляет выдохнуть с облегчением. Последними уезжают подписавшие протокол понятые.

— Прочтите вот это, — указывает Лазарев на графу «в ходе обыска изъято». — В остальном ничего существенного.

Так я узнаю, что, не обнаружив обещанного оружия и частей трупов, Прокопьев всё равно нашёл чем поживиться, упаковав и опечатав мой телефон, айпад, ноутбук, банковские карты, ключи от машины и зачем-то, кухонные ножи. Всё это, сложенное в картонную коробку, он торжественно вручил Алексу со словами «отвечаешь головой».

Прочтя целый лист замечаний, оставленных аккуратным почерком Лазарева, я тоже подписываю протокол и поднимаю глаза на Прокопьева в ожидании собственной участи. Он не заставляет себя долго ждать.

— Вещи соберите на всякий случай, — недовольно щурится следователь. — Костюм спортивный, зубную щётку и кроссовки без шнурков.

Понимая, что за «всякий случай» он имеет в виду, превращаюсь в статую, так сильно напряглись мышцы. Алекс тоже замер с коробкой за спиной Прокопьева и хмурит брови. Лазарев нависает над столом и лениво интересуется: