Книга Несовершенство, страница 19 – Татьяна Миненкова

— Денис Станиславович, я никого не убивала, — шепчу я, пользуясь тем, что остальные участники обыска разбрелись по комнатам.

Уголок губ адвоката изгибается в полуулыбке:

— Я знаю. Да это и не столь важно. Скажите лучше, где вы были сегодня в полвторого ночи?

Понимаю, что вопрос задан не из праздного любопытства. Так же тихо отвечаю:

— В ночном клубе «Куку». Меня там столько народу видело. Камеры там, наверное, есть. А у меня самóй есть видео в телефоне. И у моей подруги Миланы тоже. Но наизусть я её номер не помню, а смартфон изъяли.

Адвокат кивает, но больше ничего не говорит, а сам печатает кому-то сообщение. Может тому, кто пригласил его сюда? Я не спрашиваю об этом напрямую, но на самом деле теряюсь в догадках. Родители, судя по всему, о моих проблемах ещё не знают. Друзья — тоже. А врагов у меня не было, кажется, до сегодняшнего дня. На того, кто приглашён правоохранителями, он тоже не похож. Так кто же всё-таки тот таинственный доверитель, чьё имя адвокат отказался разглашать?

После возвращения следователя, Лазарев переключает внимание на него. Задаёт вопросы, заставляющие того нервничать. Оказавшись сторонним наблюдателем, я с удивлением отмечаю, что за злостью Прокопьева кроется испуг, близкий к состоянию паники. Только что он был здесь хозяином положения, а теперь кажется загнанным в ловушку зверем. Между ним и моим адвокатом не просто неприязнь, а настоящая многолетняя вражда.

Стоя на кухне, вспоминаю о том, что ничего не ела со вчерашнего дня, но тут же снова отвлекаюсь на спор следователя и адвоката.

— Как ты вообще здесь оказался? — мрачно досадует Прокопьев. — У тебя же кабинет в Находке.

— Был неподалёку. Как чувствовал, что придётся поработать на выходных, — произносит Денис Станиславович, а поймав мой любопытный взгляд, добавляет: — Валерия Игоревна, обыск скоро подойдёт к концу, вам лучше переодеться.

Этот совет вызывает у следователя очередную волну негатива:

— Только я здесь могу давать подобные разрешения, Лазарев!

— Ну так дай, — невозмутимо пожимает плечами адвокат. — Или ты мою подзащитную в отдел на допрос в халате пригласишь? А мне пока предъяви всё, что изъял. И протокол покажи, я туда замечания впишу.

Переодеться я бы не отказалась, но без разрешения не решаюсь. Жду, что скажет следователь, но он молчит почти минуту. Кажется, у него от злости даже волосы наэлектризовались.

— Волков! — нервно рявкает он наконец. — Проследи, чтобы подозреваемая переодевалась, а не препятствовала следствию.

Алекс выглядывает из кухни. Но смотрит не на Прокопьева, а почему-то на Лазарева. Тот, в свою очередь, поворачивается ко мне и едва заметно кивает.

— Идите, Валерия Игоревна.

Присутствие Лазарева и его уверенность заставляют меня воспрянуть духом. С его появлением меня заслонил от присутствующих невидимый щит, надёжный и прочный. Вселяющий надежду на то, что я сумею справиться со сложившейся ситуацией. И я поднимаюсь по лестнице, не столько слыша, сколько ощущая присутствие Алекса за моей спиной.

Застываю на пороге спальни и на мгновение задерживаю дыхание. Мой спутник тоже останавливается, но комментировать происходящее не спешит. Уезжая на девичник вчерашним утром, я оставила здесь чистоту. Сейчас шкафы гардероба напоминают выпотрошенных рыб. Часть вещей, вместе с вешалками, мятой охапкой брошена на кровать вперемешку с косметикой, вытряхнутой из ящиков туалетного столика. На светлом ковролине темнеют следы обуви и выделяется ярким пятном разбитая палетка разноцветных теней. Перевёрнут органайзер с нижним бельём и растрёпаны книги на прикроватной тумбочке.