Книга Несовершенство, страница 34 – Татьяна Миненкова

Мама смотрит на мою подругу с тем же презрением, с которым только что разглядывала осколки разбитой кружки. Она винит Лану в том, что по её вине я рассталась с Сахаровым. Ник ведь не преминул рассказать об этом своей матери, предпочтя изобличить кого угодно, кроме себя самого, а Светлана Иосифовна, в свою очередь, передала эту историю всем, кому сочла нужным. В том виде, в котором услышала, разумеется, то есть очень далёком от правды.

— Всё нормально, устала только, — признаю́сь я, обнимая Лану вместо приветствия. — И проголодалась. Скоро буду в норме.

— Будешь, конечно. Я привезла тебе еду из Перфект Бэланс. И вызвала свою домработницу, на случай если твоя занята.

Она достаёт из пакета запакованный контейнер, открывает и ставит на стол. По-хозяйски убирает ещё несколько в холодильник.

— Спасибо, — несмело улыбаюсь я. — Да, у моей как раз сегодня выходной.

Лана ловит мамин взгляд и смотрит на неё столь же пристально. Интересуется, приподняв одну бровь:

— Всё в порядке, Елена Валерьевна?

— В порядке, — отвечает та, но так, чтобы по кислому выражению её лица можно прочесть многое.

Держу пари, Милана прекрасно понимает причины такого отношения. Но понимает также и то, что мама не из тех, кто станет бросаться обвинениями. У неё иные методы, не приветствующие открытого нападения. Вот манипулировать, эксплуатировать, обесценивать и навязывать свою точку зрения — это по её части.

— Ладно. Я, пожалуй, поеду, — капитулирует она, недовольно хмурясь. — Позвони, если всё же решишь переехать к нам на какое-то время.

Киваю, не став упоминать о том, что у меня сейчас нет ни телефона, ни её номера. Разберусь как-нибудь потом. Приезд Миланы вселил в меня немного уверенности.

— И давно у тебя диабет? — интересуется подруга, когда стихает цоканье маминых каблуков по брусчатке во дворе. — Я вообще думала, что этой болезнью до пятидесяти не болеют, и вообще, все диабетики страдают лишним весом…

Напряжение отступает вместе с её уходом, и я принимаюсь с удовольствием есть булгур с печёными овощами и индейкой.

— Не факт, что это вообще диабет, — пожимаю плечами я, но под внимательным взглядом сдаюсь: — Пару месяцев всего. Это генетика, когда-то это должно было случиться.

Устраиваясь за столом с чашкой свежесваренного кофе, Лана мрачнеет. Она легко догадалась до того, о чём я не захотела ей говорить.

— Тогда, когда после расставания с Никитой, ты на неделю заперлась дома, питаясь одним мороженым? Сменила проблемы с Сахаровым на проблемы с сахаром?

Теперь я тоже хмурюсь:

— Не взваливай вину на себя, Лана. Дело совсем не в тебе. Ник ведь не просто ушёл тогда. Собирая вещи, он столько всего мне наговорил на эмоциях. Что я никогда ему не нравилась. Что не заслужила такого, как он, а он, в свою очередь, легко найдёт себе кого-нибудь получше. Что в постели со мной он думал лишь о должности директора Альянса, которую должен был когда-нибудь получить, но никакая должность не стоила его страданий…

Воспоминания о тех словах ранят даже сейчас. Заставляют все внутри дрожать от бессильного гнева. Я бездумно смотрю на лепесток пиона, лежащий на столе. Кто-то задел букет утром, потревожил цветы, и теперь тонкий розовый лист скукожился и потускнел. Хорошо, что остальные в порядке.

— Знаешь, раз ты не убивала Сахарова, то после вот этого его стóит найти и убить, — фыркает Милана и успокаивающе касается моей руки. — Вот только зачем после этого всего он пытался вернуться?